Только моя - Кристина Зайцева
Бросив на меня немного любопытный взгляд, девчонка с коктейлями проходит мимо, а я делаю пару шагов назад, после чего разворачиваюсь и иду в дом, повторяя ее путь, только в обратном направлении.
Аплодисменты и улюлюканья за спиной стихают, когда вхожу в двери.
Это кухня, и здесь отчетливо гремит стрекот цикад из приоткрытого окна.
Полина роется в холодильнике. В воздухе запах сладких духов. На него у меня привычные реакции, я так вымотался с ними существовать, что уже, сука, внимания не обращаю.
Пройдя вдоль разделочного острова, скриплю кедами по напольной плитке и впиваюсь глазами в силуэт у холодильника.
Полина выпрямляется и достает оттуда голову.
Смотрит на меня через плечо, и мой день играет, твою мать, просто феерично новыми красками, когда вижу вспышки в голубых глазах, от которых кровь бурлит, как бешеная.
Да, вчера я отвесил ей пиздюлей, но это просто ничтожное выражение моих эмоций. Я не понимаю, куда смотрел ее драгоценный Захар, когда она искала приключений на свою задницу.
Год назад она показывала бараньи рога почти так же, как в данную минуту, но все же по-другому. Была уступчивее? Со мной, и не только. Со своими дружками тоже.
Сейчас она сверкает глазами так, будто готова за собственную точку зрения до отключки царапаться, но и я извиняться не собираюсь, потому что прав. Так что смотрю на нее в упор через разделяющий нас кухонный островок.
Зараза.
Этот розово-кукольный прикид обманчив, как мираж в пустыне, но меня все равно от него штырит. Ей так идет, что у меня во рту собирается слюна.
Шмякнув на стол большой пакет со льдом, Полина бросает:
– Спасибо за машину. Не пришлось вызывать эвакуатор.
– Не за что. Помочь? – наблюдаю за тем, как кухонным молотком она колотит по пакету, дробя лед.
– Что будешь пить? – игнорирует мой вопрос.
– Я за рулем.
– Здесь есть лимонад.
Исподлобья всматриваюсь в ее лицо.
Я понятия не имею, что в ее голове творится. Она на меня не смотрит. Опустив глаза, сосредоточенно распихивает лед по коктейльным бокалам, и на ее щеках тени от ресниц.
Ей приходится ими взмахнуть и все же на меня посмотреть, потому что я молчу. Скосив глаза, разглядывает дверь за моей спиной. Я тоже на нее оборачиваюсь, и возвращаю взгляд обратно с кислой усмешкой.
– Лимонад подойдет.
Кулаки в кармане трещат, пока в очередной раз мирюсь с тем, что у нее есть парень, с которым ей хорошо.
– Что ты тут делаешь? – спрашивает с претензией.
– Я тебе мешаю? – мой вопрос звучит жестковато. – Если так, то больше здесь не появлюсь.
Крылья ее носа пляшут, губы поджимаются, но моя гордость не в состоянии заткнуться. Если мешаю, таскаться за ней по мажорным тусовкам, как кобель страдающий, я не стану.
– Мешаешь? – злится она. – Думаешь, я считаю, что тебе здесь не место? Ну, ты и дурак!
Напрягаю желваки.
– Я так не считаю, – отвечаю мрачно.
– Именно так ты и считаешь. Всегда считал.
Тишина вокруг нас звенящая.
Я не могу сочинять вранье, даже для того, чтобы сгладить ситуацию. Она права, и в этот раз, заткнувшись, смириться с правотой должен я.
– Я прошу прощения, если чем-то тебя обидел, – говорю с дебильным хрипом в голосе. – Год назад.
– Ты обижал меня постоянно, – отвернувшись, она распахивает холодильник и начинает доставать оттуда бутылки. – Ты мне не мешаешь. Можешь делать все, что хочешь. Мне вообще на тебя плевать.
Это отличный удар прямо мне в бубен. Хоть и ментальный, но ощутимый, как кувалда.
Когда она оборачивается, я вижу красные пятна на ее щеках. Внутри меня самого гребаное замыкание.
Сделав шаг назад, хрипло говорю:
– Я тебя понял.
Достав руку из кармана, кладу на столешницу перед собой крошечный кружевной сиреневый треугольник, говоря:
– Это твое.
Развернувшись на пятках, выхожу из кухни и сбегаю по ступенькам, видя, как навстречу мне идет Захар Токарев. Его глаза сощуренны, на что мне в высшей степени похер.
Оставив его за спиной, бросаю взгляд на толпу у стены для дартса и сворачиваю на тропинку, ведущую к забору и калитке, чтобы свалить отсюда и в перспективе больше не возвращаться.
Сжимая руль до побелевших костяшек, гоню по трассе назад в город, игнорируя сообщение от Даши, которое всплывает на дисплее приклеенного к панели телефона.
Глава 14
Полина
– Хотите примерить?
Тряхнув головой, отрываю глаза от черного комплекта белья, полупрозрачное кружево которого растираю между пальцев.
Девушка-консультант смотрит на меня удушающе приветливо. Удушающе, потому что сама я нещадно кусаю губы и борюсь со спазмами в горле, которые преследуют меня второй день подряд. Застрявший в горле ком раздражает и выводит из себя, но стоит только коснуться мыслями вчерашней вечеринки на даче Дубцова, как все начинается сначала!
Я не стану плакать. Ни за что на свете. Как бы близко к глазам ни подбирались проклятые слезы.
– Так что, примерите?
Сделав короткий рваный выдох, снова смотрю на полупрозрачный кружевной лифчик и трусики к нему.
Ткань нежная, очень красивая, но это чересчур смело. Чересчур смело для меня, я никогда такого не носила и не уверена, что готова надеть нечто подобное для Захара. Я знаю, что ему такой эксперимент понравится. В этом и проблема! Я не хочу… заводить его слишком сильно. Я просто не готова к тому, что он заведется слишком сильно.
Ни о чем не хочу думать…
Сегодня утром Захар уехал в Москву. У него командировка, в понедельник какая-то конференция в одном из небоскребов.
Откашливаюсь, но мой голос все равно хрипит, когда произношу:
– Да, примерю.
В груди так давит, что мне хочется свернуться на диване в клубок и не двигаться, но я лучше умру, если буду… валяться овощем на диване только потому, что Антон Матвеев ушел из моей жизни и, я уверена, больше никогда в ней не появится.
Я не жалею. Ни о чем. Ни за что не возьму свои слова назад. Пусть он катится к чертям. Вместе с Дашей. Вместе со своими извинениями и со своей гордостью!
В носу щиплет, пока иду в примерочную вслед за консультантом, и до скрипа сжимаю ручки сумки, чтобы избавиться от этих накатывающих ощущений.
Как только за мной задергивают штору, принимаюсь стаскивать с себя одежду.
Почему я такая дремучая? Даже смотреть на этот комплект мне немного стыдно. Он черный. Это делает его слишком эротичным. Я не умею носить эротичное белье.
– Ладно, – рычу, облачаясь
