Только моя - Кристина Зайцева
Меня ломало, и я был близок к тому, чтобы все свои логические доводы послать в задницу.
Закрыть глаза на то, что мы с Полиной два противоположных полюса. На то, что при знакомстве она не могла сдержать своих реакций, узнав, что у меня нет машины. Что я живу в тесной квартире вместе с матерью и сестрой. У меня нет ресурсов сопровождать ее по клубам или на Мальдивы, и это вообще не то, что интересует меня в данный момент. Мне нечем козырять перед ее дружками-мажорами, как и иметь с ними общие темы для разговоров.
Как бы она ни пыталась скрыть свои реакции, я их видел: удивление, порой неловкость, которая хоть и исчезала с ее красивого личика почти мгновенно, но все же там мелькала.
Я был близок к тому, чтобы все это послать в задницу, и самому возникнуть на пороге дома семьи Абрамовых. Чтобы сказать своей девушке о том, что наговорил ей полнейшей херни. Что влюблен и подыхаю без нее.
Круговерть свалившегося на меня дерьма удерживала от этого шага. Как и то, что я не был уверен, нужен ли ей еще, или она не хочет больше иметь со мной ничего общего. Ровно так, как и сказала. Она сказала «давай расстанемся», а я ответил «давай».
Станет ли она меня ждать целый гребаный год, когда произнесу то, что так ей и не произнес?
Понимание, что у меня нет права требовать от нее обещаний, удерживало не меньше всего остального. Тупость ситуации заключалась именно в том, что я не мог требовать от нее хоть чего-то, а она была не обязана никаких обещаний мне давать, мы сраный месяц были вместе.
Все это я отодвинул. И как только сделал это, помчался к ней, как ошпаренный.
То, что увидел, когда все же оказался перед домом семьи Абрамовых: как та самая девушка укатила в закат в компании друзей, предварительно загрузив в багажник тачки чемодан. Сидя в машине друга Сани и сжимая в кулаке телефон, я увидел именно это и решил не портить картину своими тупыми признаниями.
Судя по ее социальным сетям, это был какой-то автотур по Европе.
Только через неделю после этого я узнал, что у меня была гостья. И была задолго до того, как я отправился целовать забор ее дома. Маленький нюанс, который сорвал бы мне чеку гораздо раньше, узнай я о визите Полины Абрамовой своевременно.
В сущности, это было уже неважно.
Моя гостья была за границей и определенно отправила меня в глубокую задницу во всех смыслах, а я сидел на чемодане, собираясь в собственный круиз и мучаясь гребаным вопросом: «Зачем она тогда приходила?»
Он и сейчас меня мучит, и ее версия событий нихрена меня не удовлетворила.
Нет, твою мать.
Ни. Хрена.
В этот раз я уеду не раньше, чем получу ответ на свой вопрос. Чем больше херни я творю, тем яснее понимаю, что радар в моей груди не заткнется, даже если сброшу на него бетонную плиту.
– Зарастаешь потихоньку… – рука матери ложится на ежик волос у меня на башке.
Она треплет его со знакомой мне нежностью, но не быть деревянным рядом с ней, не получается.
– Спасибо, – встав из-за стола, начинаю мыть за собой посуду.
– Оставь… я сама все уберу…
– Справлюсь… – отправляю тарелку в сушку и выхожу из кухни.
За моей спиной тихие шаги.
Пока обуваю кроссовки и забираю с тумбочки ключи от машины, мать молча за мной наблюдает. Я не отчитываюсь в том, во сколько вернусь, хотя знаю, что она хочет об этом спросить, но мне, в конце концов, не шестнадцать. В августе исполнится двадцать три.
– Хорошего вечера, – говорит, обняв себя руками.
– И тебе, – салютую ей рукой, с зажатыми в ней ключами.
Меня ждет увлекательный вечер в компании золотой молодежи города, на который я отправляюсь в одиночестве, потому что Ден предпочел провести время в компании Карины и больше ни в чьей. Но все же раздобыл мне устное приглашение на тусовку своего знакомого Стаса Дубцова, с которым мы, вообще-то, были знакомы раньше. И это знакомство было эпичнее некуда…
Его дача в коттеджном поселке за городом, куда я еду, опустив стекла на обеих передних дверях. Зная размах подобных тусовок, ожидаю всякого, и почти не удивляюсь, когда вижу то, что было названо «дачей». Это двухэтажная махина квадратов на триста из кирпича и с двухметровым забором.
Сидя в машине, барабаню пальцами по рулю и осматриваю тачки, запаркованные под этим забором.
Меня слишком крутит изнутри, чтобы задумываться над тем, как мало мое желание здесь околачиваться. Оно, блять, равно нулю, но не я выбираю место и время, а, твою мать, вселенная, поэтому, подняв стекла, выхожу из машины и заталкиваю телефон в задний карман шорт вместе с ключами.
Глава 12
Антон
– Ты как-то сильно палишься, бро.
– Что? – перевожу глаза на хозяина вечера, с которым ненавязчиво оказался тет-а-тет на креслах-мешках недалеко от бассейна.
Стас Дубцов расслабленно швыряет резиновый мяч в кусты. Его кобель породы ретривер несется следом за игрушкой, вырывая из земли куски газона. Двор его дачи апгрейдил ландшафтный дизайнер, это видно невооруженным глазом, как и то, что следит за всем этим не кто попало, а садовник.
– Я говорю, ты сильно палишься, – усмехается Стас, проследив за моим взглядом.
С глазами у меня гребаная борьба.
Они цепляются за розовый сарафан на периферии зрения, заставляя меня опять и опять отыскивать его взглядом в небольшой гурьбе народа метрах в десяти от себя.
Здесь, в этом королевстве, я никому не доверил бы даже голубиный помет с лобового стекла «опеля» убрать, не то, что раскрывать свой голодный интерес к девушке, которая мне не принадлежит, поэтому смотрю на Дубцова с молчаливым пожеланием идти в зад.
Поймав мой ответный взгляд, он посмеивается и говорит:
– Да ладно, расслабься. Я глух и нем. Ты только морду ему не бей, о’кей? – кивает в сторону возникшей во дворе парочки. – Это типа… так не работает… – забирает у своего ретривера мяч, который тот выдрессировано приволок хозяину.
Его намеки для меня прозрачнее ключевой воды. Год назад именно в его присутствии я навалял одному полнейшему мудаку из этой же компании, защищая честь своей на тот момент девушки.
Где тот мудак сейчас, я понятия не имею, а вот она здесь.
Одетая в розовый сарафан со
