Квалификационный экзамен на должность судьи суда общей юрисдикции - Александр Николаевич Чашин

Кроме того, формулировки вопросов не должны допускать при каком-либо ответе на них признание подсудимого виновным в совершении деяния, по которому обвинение ему не предъявлялось либо не было поддержано государственным обвинителем.

Все вопросы, вносимые в вопросный лист, должны быть непротиворечивы между собой. Наличие противоречий в вопросах влечет отмену приговора.

Так, Верховный Суд РФ в определении от 25.07.2006 № 64-о06-27сп отмечает следующее. В вопросе № 5 речь идет о доказанности вины подсудимого. Изначально в этом вопросе заложены неясности и противоречия. Вопрос сформулирован следующим образом: «Если на первый и второй вопрос, а также на третий и четвертый даны утвердительные ответы, то виновен ли Б. в совершении действий, признанных доказанными?» Из вопроса следует, что он сформулирован так, что решать вопрос о том, виновен или невиновен подсудимый, нужно в том случае, если даны утвердительные ответы на все четыре предыдущих вопроса. Однако необходимо отметить, что третий и четвертый вопросы – взаимоисключающие (в третьем вопросе – версия обвинения, в четвертом – защиты). На третий вопрос присяжные заседатели дали отрицательный ответ, а на четвертый и пятый – утвердительные. Из указанного выше вытекает неясность вердикта, так как невозможно понять, в чем же признан виновным Б.

Согласно ч. 4 ст. 339 УПК РФ в случае признания подсудимого виновным ставится вопрос о том, заслуживает ли он снисхождения.

Если же подсудимый обвиняется в совершении нескольких преступлений, образующих реальную совокупность, вопрос о снисхождении должен ставиться применительно к каждому деянию. При идеальной совокупности ставится один вопрос о снисхождении (абз. 1 п. 31 ПП ВС РФ № 23).

В специальной литературе[387] отмечено противоречие между правом присяжных заседателей решать вопрос о том, заслуживает ли подсудимый снисхождения, и запретом на исследование присяжными заседателями данных о личности подсудимого. Процессуалистами предлагается несколько вариантов снятия этого противоречия. В частности:

– отнести вопрос о снисхождении к полномочиям председательствующего судьи[388];

– не ставить вопрос о снисхождении перед присяжными, наделив их правом по собственной инициативе разрешить этот вопрос[389];

– создать единую коллегию в составе присяжных заседателей и председательствующего судьи, сняв тем самым все противоречия при обсуждении и вынесении вердикта[390];

– сохранить право на решение вопроса о снисхождении только при соблюдении следующих условий: снисхождение относится исключительно к обстоятельствам дела; вопрос о снисхождении ставится, если подсудимый обвиняется в совершении преступления против жизни, за которое ему может быть назначено наказание в виде смертной казни или пожизненного лишения свободы[391].

В соответствии с ч. 5 ст. 339 УПК РФ не могут ставиться отдельно либо в составе других вопросы, требующие от присяжных заседателей юридической квалификации статуса подсудимого (о его судимости), а также другие вопросы, требующие собственно юридической оценки при вынесении присяжными заседателями своего вердикта.

Исходя из этого, недопустима постановка вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, с использованием таких юридических терминов, как убийство, убийство с особой жестокостью, убийство из хулиганских или корыстных побуждений, убийство в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, убийство при превышении пределов необходимой обороны, изнасилование, разбой и т. п. (абз. 2 п. 29 ПП ВС РФ № 23).

Если перед коллегией присяжных поставлен вопрос, требующий юридической квалификации, приговор подлежит отмене. Так, при составлении вопросного листа после двух основных вопросов о доказанности деяния и о доказанности совершения этого деяния подсудимым председательствующий по ходатайству стороны защиты поставил третий вопрос о том, доказано ли, что описанные в первом вопросе действия совершил М. А., «восприняв шедших в его направлении и входящих в комнату М. Р. и М. Э. как нападающих на него лиц и, обороняясь от них, избрал при этом неадекватные нападению формы и методы обороны». Оценку этих утверждений подсудимого должен был сделать председательствующий на основании установленных присяжными заседателями фактических обстоятельств. Однако председательствующий, сформулировав таким образом вопрос, предложил присяжным заседателям дать юридическую оценку действиям потерпевших, как нападению на подсудимого, и оценку действиям подсудимого, как совершенным в ходе обороны от нападения потерпевших, при превышении при этом пределов необходимой обороны. Такая формулировка вопроса привела к тому, как правильно отмечается в кассационной жалобе, что вывод о причинении подсудимым смерти потерпевшему М. Р. при превышении пределов необходимой обороны был сделан не председательствующим, исходя из установленных присяжными заседателями фактических обстоятельств, а самими присяжными заседателями (Определение Верховного Суда РФ от 12.03.2008. № 20-О08-7сп[392]).

Формулировки вопросов не должны допускать при каком-либо ответе на них признание подсудимого виновным в совершении деяния, по которому государственный обвинитель не предъявлял ему обвинение либо не поддерживает обвинение к моменту постановки вопросов (ч. 6 ст. 339 УПК РФ).

Нарушение этого правила является основанием к отмене приговора. Так, отменяя приговор, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отметила следующее. С. обвинялась в оказании Б. пособничества в убийстве Б. В. В таком виде обвинение было поддержано и государственным обвинителем к моменту постановки вопросов присяжным заседателям. В вопросном же листе после вопроса о доказанности наступления смерти Б. В. поставлен вопрос: «Доказано ли, что данное деяние совершили Б. и С.?» (вопрос № 9). Вопрос сформулирован с нарушением требований ч. 6 ст. 339 УПК РФ, в результате чего положительным ответом на него присяжных заседателей обвинение С. оказалось измененным на более тяжкое (соисполнительство убийства), что является нарушением положений ч. 2 ст. 252 УПК РФ о недопустимости изменения обвинения с ухудшением положения подсудимого (Определение Верховного Суда РФ от 10.12.2002 № 18-кпо02-94сп[393]).

Согласно ч. 7 ст. 339 УПК РФ вопросы, подлежащие разрешению присяжными заседателями, ставятся в отношении каждого подсудимого отдельно.

Согласно ч. 1 ст. 340 УПК РФ перед удалением коллегии присяжных заседателей в совещательную комнату для вынесения вердикта председательствующий обращается к присяжным заседателям с напутственным словом.

Напутственное слово председательствующего – это произносимая им перед присяжными заседателями речь, завершающая процесс восприятия ими доказательств и аргументов сторон, в необходимой степени осведомляющая их о правовых сторонах рассматриваемого дела, порядке постановления ими вердикта и его юридическом значении[394].

При произнесении напутственного слова председательствующему запрещается в какой-либо форме выражать свое мнение по вопросам, поставленным перед коллегией присяжных заседателей (ч. 2 ст. 340 УПК РФ).

Нарушение этого правила является основанием к отмене приговора. Так, отменяя приговор, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отметила следующее. В напутственном слове председательствующая судья вменявшиеся Б. обстоятельства нападения на К., в нарушение положений ч. 2 и п. 1 ч. 3 ст. 340 УПК РФ, привела без пояснения,