Что же это такое — метаэтика? - Мэттью Крисман
В ответ на метафизические вопросы о природе этической реальности метаэтики обычно проводят три различных разграничения (вопрос о том, как именно они взаимосвязаны, остается предметом теоретических дискуссий):
естественное против сверхъестественного против внеприродного
сводимое против несводимого
зависимое от сознания против независимого от сознания
Первое различие берет свое начало в одном из ключевых интеллектуальных достижений эпохи Просвещения. Объединяющие, расширяемые и фальсифицируемые научные объяснения наблюдаемых нами явлений казались многим мыслителям более убедительными, нежели ненаучные обращения к ненаблюдаемым силам, духам и божествам. Из-за этого некоторые философы зашли так далеко, что стали утверждать, будто в качестве реальных мы должны признавать только естественные факты. Для того чтобы факт считался «естественным», грубо говоря, требуется, чтобы он был фактом такого рода, который в принципе может быть открыт наукой.
В контексте метаэтики это заставляет нас задаться вопросом: принадлежат ли этические факты к числу естественных фактов или же они должны быть сверхъестественными фактами (например, созданными волей Бога)? Мур утверждает, что они не являются ни тем, ни другим. Для выражения этой идеи он использовал понятие «внеприродное». (Это может сбивать с толку, поскольку можно подумать, будто это означает просто неприродное. Но терминология Мура прижилась, так что стоит помнить, что в метаэтике «внеприродное» означает «ни естественное, ни сверхъестественное».)
Второе метафизическое различие, упомянутое ранее, исходит из идеи о том, что применительно к любому виду фактов мы можем спросить, являются ли они «сводимыми» к фактам какого-либо другого вида. Основная идея заключается в том, что рассматриваемые факты состоят из фактов другого вида или образуются ими. Например, факты о том, сколько стоят те или иные товары, по всей видимости, можно счесть сводимыми к фактам о том, сколько денег потребители готовы за эти товары заплатить. Факты о местонахождении разума человека, как может утверждаться, сводимы к фактам о местонахождении его мозга. В метаэтике ключевой вопрос заключается в том, сводимы ли этические факты к какому-либо другому виду фактов.
Какой еще вид фактов мог бы послужить редуктивной основой для этических фактов? Здесь есть разные варианты: любой, кто считает, что физические факты исчерпывают собой реальность, захочет узнать, могут ли этические факты, если они вообще существуют, быть сведены к физическим фактам. Чаще метаэтики интересуются тем, сводимы ли этические факты к естественным фактам, при этом остается открытым вопрос, включает ли это биологические, социологические и психологические факты, которые сами по себе не сводимы к физическим. Однако некоторые исследователи вслед за Муром полагают, что интересный вопрос о редукции заключается в том, сводимы ли этические факты к какому-либо иному виду фактов вообще, включая даже сверхъестественные факты.
Последнее из упомянутых ранее различий связано с тем, насколько объективна мораль. Некоторые философы считают, что существование этических фактов зависит от реакций людей. Действительно, это один из способов понять взгляды Фрасимаха, с которыми мы столкнулись во введении. В таком понимании этически правильное — это во многом то, что сильные мира сего в данном обществе называют этически правильным. Другая и, возможно, текстуально более точная интерпретация состоит в том, что Фрасимах считал, будто ничто не является этически правильным по-настоящему, а то, что мы называем «этически правильным», — это просто вещи, называть которые нас научили структуры, поддерживающие власть имущих в обществе. В любом случае, идея заключается не в том, что этическая правильность — это просто нечто «в глазах смотрящего». Ведь может оказаться, что ни один отдельный человек не способен определить, что является (или называется) правильным. Но до тех пор, пока стандарты проистекают из реакций конкретных людей, стандарты этической правильности в лучшем случае интерсубъективны, а не объективны. Другие философы полагают, что этические факты, если они существуют, должны быть объективными и, следовательно, в конечном счете не зависеть от реакций конкретных людей.
Итак, перед нами три метафизических разграничения, которые можно использовать для формулирования различных взглядов на то, каковы этические факты. И то, какими, по нашим представлениям, должны быть этические факты, если они существуют, определяет, считаем ли мы, что они действительно существуют. Таким образом, в первом приближении реализм представляет собой тезис о том, что этические факты действительно существуют объективно, как часть самой ткани реальности. Та или иная концепция считается реалистической в той мере, в какой она рассматривает этические факты как нечто находящееся «во внешнем мире» и подлежащее открытию в ходе этического исследования, а не как нечто, проецируемое или конструируемое им.1
Антиреализм в таком случае можно понимать как отрицание реализма. Метаэтики-антиреалисты часто полагают, что, если бы этические факты существовали, они должны были бы обладать определенными свойствами (например, быть несводимыми к естественным фактам, создавать основания для действий независимо от желаний людей и устанавливать объективно предписывающий стандарт для действий). И они отвергают реализм, поскольку считают — как правило, из приверженности натуралистическому мировоззрению, — что подобные факты слишком странны, чтобы постулировать их в нашей общей картине того, как устроена реальность.
QU1: Что нужно для того, чтобы быть реалистом в отношении красоты?
• ВОПРОСЫ ЭТИКИ И ЭПИСТЕМОЛОГИИ.
Эпистемология — это область философии, занимающаяся вопросами знания и обоснованного убеждения. Один из главных вопросов, интересующих эпистемологов, заключается в том, что еще необходимо для того, чтобы убеждение считалось знанием. Почти все согласны с тем, что знание требует истинного убеждения, но если человек приходит к истинному убеждению путем простого угадывания, это не считается знанием. Чтобы убеждение было знанием, оно должно быть основано на веских причинах или сформировано надежным образом.
Когда речь заходит о метаэтике, реалистам необходимо разработать объяснение того, как мы можем прийти к познанию этических фактов, признание которых диктуется их метафизикой. Если мы согласимся, к примеру, с тем, что благотворительность — это благо, и это действительно факт, то что требуется для того, чтобы знать этот факт? Ответ на этот вопрос будет частично зависеть от того, каким, по вашему мнению, является этот этический факт. Похоже ли знание этого факта на знание какого-то эмпирического факта, например, средней температуры Мирового океана в 2010 году? Или оно больше похоже на понимание некой культурной
