Спасти Анну Каренину: Герои русской классики на приеме у психолога - Елена Андреевна Новоселова
Лолита ненавидит Гумберта и рыдает по ночам. Она называет его «старым павианом» и соглашается на секс только после вознаграждения. Гумберт держит ее в настоящем рабстве, не дает даже денег (боится, что сбежит). А как насчет любви? Гумберт все время повторяет, что разлюбит Ло, когда та подрастет. Ведь он любит только нимфеток, а когда они выходят из нужного возраста, то больше не годятся. Может, завести с ней дочь, а там и внучку?
Он занимается с ней сексом, когда она узнает о смерти матери. Ему особенно нравится быть с Лолитой, когда у нее жар.
Беспомощность Лолиты в тот момент чудовищная, она зависима, она в рабстве — а Гумберт жалеет себя: ему приходится выпрашивать секс у «любимого существа»!
Это крайние формы жестокости, которая говорит не о любви, а о голом вожделении.
Что же касается пустоты и легкомыслия Лолиты, то невозможно ждать от ребенка, которого непрерывно насилует названный отец, чтобы она интересовалась хоть чем-то глубоким или могла хорошо учиться. Даже играя в теннис, Лолита никогда не выигрывает: ее воля к победе сломлена. И, кстати, зовут ее на самом деле не Лолита. Она — Долорес Гейз. И тут подмена: Долорес Гейз — ее настоящее имя; Лолита — имя вымышленного демона, которого придумал Гумберт.
Если перевести имя «Долорес» с испанского, а ее фамилию «Гейз» — с английского на русский, получится «жалобный взгляд». Это и есть ключ к пониманию, на чьей стороне на самом деле находится автор.
Травма насилия ломает навсегда? Ближе к концу в романе есть такая сцена. Подруга Лолиты говорит, что лучше смерть, чем терпеть какого-то мальчишку. А Лолита отвечает ей: «Знаешь, ужасно в смерти то, что человек совсем предоставлен самому себе».
Девочка говорит о себе. В отличие от подруги, она не может отказать и полностью находится под контролем и в собственности Гумберта.
В романе Набокова травма насилия — это нечто ужасное, непоправимое, полностью лишающее девочку возможности жить нормальной жизнью. В конце романа мы узнаем, что она умерла, родив мертвого ребенка. Этот мертвый ребенок в каком-то смысле — она сама. Гумберт «убивает» детство Долорес Гейз.
Как и Долорес, в реальной жизни девочки, пережившие многолетнюю травму насилия, чаще всего оказываются жертвами взрослых своей семьи — отчимов, дядей, дедушек и даже родных отцов. Длящаяся ситуация насилия сказывается не только на эмоциях и способности испытывать привязанность, но и на интеллектуальном и даже физическом развитии ребенка. Многие дети, вырастая, становятся жертвами новых злоупотреблений и преступлений. Им очень трудно отстоять себя, почувствовать, что они имеют право на хорошее обращение.
Может ли психотерапия избавить человека от последствия подобных серьезнейших травм или жертва насилия навсегда останется «сломанной»? Сеансы терапии не сотрут ужасные воспоминания — те навсегда останутся с человеком. Но психотерапия может сделать так, чтобы травма не мешала жить, чувствовать, радоваться, развиваться.
Терапия с Долорес Гейз. Передо мной клиентка, с которой мы провели уже не один десяток сессий. Она рассказывает о том, как в пятнадцать лет после смерти матери жила в доме дяди и тети и занялась сексом со своим дядей — мужем сестры ее покойной мамы. Она говорит, что дядя ей нравился, и она сама соблазнила его. «В сущности, это забавная история, — говорит клиентка, немного посмеиваясь. — Получится пикантный сюжет для романа». Я возражаю: для меня этот сюжет не пикантный, а грустный. Меня возмущает поведение героя, и я очень сочувствую главной героине.
Понемногу, не сразу, мы добираемся до правды. Оказывается, дядя угрожал моей клиентке, что, если она не будет его слушаться, он все расскажет тете. Но в конце концов та и так обо всем узнала, обвинила девочку и выгнала из дома жить на улице. Хорошо, что родители подруги поддержали ее и взяли в свою семью.
Но и спустя двадцать лет взрослая женщина сбита с толку ложью «Гумберта». «Я понимаю, что сама виновата… Наверное, я с ним кокетничала…» — говорит она.
Позднее, спустя несколько месяцев, приходит гнев, возвращаются переживания бессилия и опустошения. Травма, которая все это время была как бы загерметизирована в душе, переживается вновь. Но теперь у моей клиентки есть возможность получить поддержку.
Одна моя коллега выразилась так: «Лечение травмы — это поход в ад за частичкой души клиента, которая все это время там оставалась. Клиент возвращает себе целостность души, а мы просто идем с ним в ад за компанию».
Многие люди сообщают: когда травма проработана, они начинают ярче чувствовать радость, свободнее выражать возмущение и злость. Ведь вместе с травмой «герметизируются» внутри и чувства. После психотерапии человек становится более живым.
Ненадежные рассказчики на психотерапии. Напомню: Гумберт, когда лечился в «санатории», не просто лгал на психотерапии — он водил специалистов за нос, и это доставляло ему удовольствие.
Но и жертвы насилия часто бывают ненадежными рассказчиками. Женщина, о которой я пишу выше, далеко не сразу упомянула на наших сессиях о том, что происходило с ней в пятнадцать лет, а когда заговорила об этом, сначала представила дело так, что это она флиртовала с дядей.
Исследования говорят, что 93% клиентов хотя бы раз лгали во время терапии24.
Это может быть сознательная ложь или, как в случае с моей клиенткой, стремление выдать психотерапевту комфортную для себя версию происходящего. Людям может быть неприятно обращаться к чувствительным темам; стыдно признаваться в неблаговидных поступках; или же они боятся расстроить и разочаровать терапевта.
Есть клиенты, которые громоздят одну ложь на
