Спасти Анну Каренину: Герои русской классики на приеме у психолога - Елена Андреевна Новоселова
Чехов задается вопросом: неужели же мечта — это душевное заболевание? Неужели любое важное дело сопровождается «расстройством нервов», а то и галлюцинациями? Ответа он не дает.
Таким образом, и в «Палате №6», и в «Черном монахе» психическое расстройство становится поводом поговорить о человеке, обществе, справедливости, таланте и творчестве. Те же силы, которые сводят человека с ума, являются на самом деле силами, обусловливающими его духовное здоровье.
Перед нами — в ином виде — то же противоречие, на которое обращает внимание Тургенев: человек — существо не природное и чем больше он хочет быть человеком, тем дальше отдаляется от природы и тем сильнее страдает.
Раненый целитель и психотерапия психотерапевта. Итак, Чехов — образец помогающего специалиста: проницательный и уязвимый, циничный и воодушевленный любовью к людям одновременно.
Существует концепция раненого целителя, согласно которой человек может помочь другому, только если сам прошел через опыт исцеления.
Важно подчеркнуть: именно исцеления, а не только ранения. Если я сам травмирован и берусь помогать человеку с похожей травмой, надо сначала убедиться, что я-то с ней уже справился. Иначе будет только хуже и мне, и клиенту.
А вот если врач или психотерапевт прошел путь до конца — такой опыт может принести неоценимую пользу. Конечно, даже очень похожий опыт все переживают по-разному. Но все же эмпатия глубже и полнее, когда многое испытал сам. Собственный опыт страданий психотерапевт использует, чтобы вчувствоваться в страдания других и вести их по пути исцеления.
Помощь энергозатратна. Помогая другим, мы можем однажды перестать контролировать собственные чувства. Тому есть несколько причин.
Во-первых, конкретная проблема может быть персональным триггером и резонировать с событиями нашей жизни.
Во-вторых, сталкиваясь с человеческими страданиями, мы можем испытывать вину за то, что у нас все не так плохо, чувствовать страх (а вдруг и с нами случится что-то подобное) или стыд (вот у людей-то проблемы, а у меня пустяки).
В-третьих, нам может настолько сильно хотеться помочь, что мы забываем о себе и получаем от этого сильное и чистое удовольствие. Нас переполняют жалость и сострадание, и мы ставим свои потребности гораздо ниже чужих. Это совсем не плохо и очень приятно, но только если подобное состояние не становится образом жизни. К сожалению, наши силы не безграничны. Если быть альтруистичным очень долго, это может истощить наши запасы энергии, и тогда мы помогать больше не сможем.
Обычно так и наступает выгорание помогающего специалиста. Человек чувствует удовлетворение от того, что облегчает страдания других, и перестает рассчитывать свои силы. Он сам не замечает, как силы кончаются, удовольствие тоже, а чувство долга снова и снова заставляет его «отдавать всего себя». Кроме того, ведь он специалист, это его самореализация и он не может просто так взять и бросить клиентов. Постепенно такой специалист начинает работать хуже и в самом крайнем случае может стать полностью выгоревшим циником.
Выгорание помогающих специалистов. Работа психотерапевта сопряжена с постоянным сопереживанием клиенту. Конечно, у нас есть инструменты, позволяющие не проваливаться в чувства клиента. Но страдания и печали других сказываются и на нашем психическом благополучии.
Кроме того, иногда мы работаем слишком много. И не всегда можем этого избежать. Например, вокруг нас происходит что-то очень сложное и у нас появляются новые и новые клиенты с травмами, переживанием горя и другими серьезными запросами. Иногда и сам психотерапевт переживает кризис — а работу никто не отменял.
Среди психотерапевтов статистически больше людей, ориентированных на помощь другим. Такие люди, эмпатичные и добрые, сами порой склонны к излишним сомнениям, колебаниям, состраданию, часто ощущают печаль. Все закономерно: хороший специалист — тонкий, чуткий инструмент, а иногда астеник, как Чехов.
Но этот инструмент нуждается и в особом уходе. Иначе психотерапевт выгорит, не сможет помогать как надо и сам будет несчастен.
Личная терапия и супервизор. Не выгореть психотерапевту помогают две вещи, встроенные в его жизнь и работу.
Во-первых, психотерапевт обязательно должен проходить личную терапию. Иначе собственные чувства очень сильно помешают ему работать. С разными клиентами он будет постоянно натыкаться на непроработанные проблемы из своего прошлого. Чувства по их поводу могут накапливаться и становиться топливом для выгорания. И если Чехов, как писатель, мог иногда побыть язвительным циником, то психотерапевт в работе с клиентом не может себе этого позволить. Поэтому личная терапия необходима, чтобы сохранять психическое здоровье и заботиться о себе.
Во-вторых, любому психотерапевту нужен супервизор — «критическая инстанция» для его работы. Обычно это более опытный коллега, с которым специалист может проконсультироваться по поводу сложных ситуаций с конкретными клиентами. Вместе они разбирают эти ситуации, их подоплеку, делают предположения, что́ за ними стоит; говорят и о чувствах самого терапевта, и о возможных мотивах клиента. Сессии с клиентом не рассказы: их нельзя переписать с черновика на чистовик. Мы имеем дело не с персонажами, а с реальными живыми людьми. Поэтому учиться на своих ошибках можно, только заново разбирая с супервизором какие-то моменты и вникая, что именно можно было сделать иначе.
И еще одна очень важная функция супервизора.
