Спасти Анну Каренину: Герои русской классики на приеме у психолога - Елена Андреевна Новоселова
Некоторые в таких случаях бунтуют и вырываются силой, а потом разрывают отношения с родителями. Но у Обломова, видимо, совпало несколько факторов пассивности: и гиперопека, и какие-то изначальные настройки организма, может быть и правда связанные с гормональной или психической регуляцией, и образ жизни, которому он выучился в семье, и характер (осторожность, боязливость, робость). Еще один фактор — социальная неразвитость: между прочим, и Андрей Штольц приложил руку к недостаточной ответственности Обломова, когда в детстве писал за него сочинения.
Так вот и получилось, что, когда дело дошло до самостоятельной жизни, Обломов сразу понял: в ней его ждут одни неудачи. Уж лучше ничего не делать!
Психотерапия может изменить эту установку.
Когнитивная и психодинамическая терапия. Обломову хорошо подошла бы комбинация когнитивного и психодинамического подходов.
Сначала мы с Ильей Ильичом работали бы над привычками и поведением. Учились бы переносить фрустрацию, развивали бы толерантность к разочарованиям и эмоциональную выносливость. Сперва в безопасном месте — кабинете психотерапевта. Потом — с домашними заданиями, вылазками в реальный мир.
Довольно быстро Обломов научился бы регулировать свой уровень дискомфорта: носить костюм — но широкий и удобный, почти как халат; не лежать на диване, а сидеть в кафе; потом — мечтать гуляя, а не лежа; ходить на службу — пусть четыре дня, а пятый отдыхать…
В процессе очень скоро обнаружилось бы, что есть, есть у него желания — стоит только избавиться от страха, вернее, от разнообразных маленьких и больших страхов.
С уменьшением страхов снизилось бы и желание изоляции. Возникла бы мотивация к первым шагам на каком-нибудь поприще.
И тут мы перешли бы ко второй, более сложной части — психодинамической. Потому что ответственность и стойкость не вырастают сами по себе, без поддержки. Стыд неудач может быть невыносимым, и тут нужна как поддержка, так и рефлексия, совместное самоисследование.
Постепенно Илья Ильич понял бы, что его рай, Обломовка, никуда от него не денется. Необязательно становиться великим полководцем или даже таким активистом, как Штольц: можно выбирать жизнь себе по силам, быть мечтателем и любить лень — но при этом при случае делать то, что действительно нравится. И тогда жизнь будет прожита не зря.
Недеяние — это деяние. Но вернемся к Лао-цзы: а он что же, неправ был? Прав, только мы о нем не договорили.
У-вэй, о котором говорит дао, не бездействие. Скорее это такая деятельность, которая согласовывается с естественным ходом миропорядка. Созерцательность тут не помеха, а помощник: тот, кто в процессе созерцания, медитации, наблюдения и вслушивания становится чутким к миру, — тот постигает ритм мироздания. Его «недеяние» не суета и не безделье, а маленькие действия в правильное время.
Даосизм — наиболее подходящее мировоззрение для такого человека, как Обломов. Илье Ильичу понравились бы дыхательные упражнения и гимнастика — они снимают тревогу. Обломов самой природой создан для медитации. Ему было бы легко преодолевать страсти и желания, и он мог бы стать настоящим даосом-отшельником.
Это тоже один из способов самореализации. Почему бы и нет?
Как отличить сложный характер от душевной болезни?
Что может заставить человека, страдающего от ярко выраженных особенностей характера, прийти к психотерапевту?
И как психотерапевт работает с такими клиентами?
О том, что может сделать психотерапия, если проблема не только у самого человека, но и у других людей с ним, мы поговорим на этих примерах. Мы разберем характеры и темпераменты Ноздрева, Плюшкина, Собакевича, Манилова и Коробочки. Ведь начальники-самодуры, подозрительные хозяйственные мамы и буйные дебоширы встречаются в жизни на каждом шагу.
«Мертвые души» как парад акцентуаций. Николай Гоголь — мастер изображения ярких, гротескных характеров. В прозаической поэме «Мертвые души» перед нами проходит целая галерея помещиков, каждый из которых — личность с какой-либо акцентуацией, то есть резким усилением отдельных черт. Манилов постоянно болтает, мечтает и умиляется, он легкомыслен и пустоват. Небогатая вдова Коробочка крайне приземленна и хозяйственна, подозрительна и скупа. Ноздрев — вспыльчивый балабол, безудержный кутила, хвастун, шулер, любитель драк и брани. Собакевич — свирепый, замкнутый мизантроп, ненавидящий весь мир.
Я не отношу к акцентуированным личностям пятого помещика поэмы, Плюшкина. На мой взгляд, его особенности — нечто большее, чем акцентуация: они ближе к психическому заболеванию. Но о Плюшкине мы поговорим чуть ниже.
Акцентуации и расстройства личности. Человек с акцентуацией личности не болен психически. Но ему бывает труднее других в определенных ситуациях. А иногда не только ему самому трудно, а и окружающим — с ним. Это зависит и от типа акцентуации, и от ее выраженности. Например, человеку с психастенической, или тревожной, акцентуацией (совестливому, тщательному, постоянно обдумывающему, что может пойти не так) живется сложно, но часто его считают удобным работником и отличным семьянином — он ведь все делает как следует, на совесть, обо всем заботится. А вот человек с возбудимой (эпилептоидной) акцентуацией может быть тем неудобным начальником, который устраивает авралы и периодически позволяет себе прикрикнуть на подчиненных.
Если черты личности усилены настолько, что это проявляется постоянно, а не только в критические моменты, и мешает человеку адаптироваться в обществе, то говорят уже не об акцентуации, а о личностном расстройстве. В этом случае тревожность, например, помешает работать, а взрывной характер
