Спасти Анну Каренину: Герои русской классики на приеме у психолога - Елена Андреевна Новоселова
Это очень интересно. Обломов на самом деле не живет в этой комнате, она для него не слишком реальна, потому он к ней и равнодушен. Он не присоединяет свою комнату к своему «я», она не отражает его личность. Вместо комнаты Обломов обитает в виртуальном пространстве собственных мечтаний, мыслей, фантазий.
Глубина поставленных вопросов. Критики и школьные учителя вечно норовят Обломова упростить.
То сводят все к социальным вопросам (а чего ему шевелиться, у него все есть, и при этом в царской России ничего изменить нельзя), то объявляют Обломова «просто лентяем», которому проще мечтать, чем что-нибудь делать. Но мы помним: социальная сторона — лишь одна из трех.
Вторая — биология. Читая книгу сейчас, в современном мире, трудно удержаться от соблазна объявить обломовщину эндокринным заболеванием или депрессией.
Так сделал бы современный психиатр, склонный, на манер тургеневского Евгения Базарова, все объяснять «химией»: «Вам, Илья Ильич, просто не хватает дофамина и серотонина, потому и проблемы с волей и мотивацией. Надо подобрать терапию, попробовать две–три схемы, и дело пойдет на лад. Стоит проверить и гормоны щитовидной железы». Действительно, вполне возможно, что у Обломова есть проблемы с обменом веществ. Депрессия менее очевидна, но тоже вероятна. И все-таки причины лежания к этому не сводятся. Многие люди в депрессии до последнего по привычке ходят на работу, хоть и не видят в этом смысла. Обломову не настолько плохо, чтобы он совсем уж не мог встать.
Нет, без психологии нам не обойтись. За обманчивой простотой неспешного развития сюжета стоят вопросы не менее глубокие, чем у Достоевского, Тургенева или Толстого.
Гончаров спрашивает: что человеком движет? И что бывает, если им не движет ничего? Почему люди действуют, стремятся к целям и насколько эти цели значимы для них?
Если мы объясним, почему Обломов лежит, то мы сразу же поймем и то, почему другие не проводят время на диване, а совершают усилия, — как бы говорит нам Гончаров, — и подойдем к разгадке смысла человеческой жизни. Ни больше ни меньше.
Современный эксперимент. Гончаров ставит чистый эксперимент: что будет, если человеку совсем никуда и ничего не надо, если нет вынужденной мотивации.
Критики и читатели не вполне поняли «Обломова». Его эксперимент опередил свое время. Сейчас мы гораздо лучше понимаем, что такое Обломов как явление. Ко мне приходят люди, которые говорят: «Я ничего не хочу, научите меня хотеть», «Я не только не вижу смысла в жизни, я вообще не знаю, зачем мне что-то делать», «Есть ли какие-нибудь техники, которые мне позволят начать к чему-нибудь стремиться?» Дальше обычно произносятся слова «мотивация» и «прокрастинация». Иногда еще «апатия» или «субдепрессия», но необязательно. Обломов может и не лежать на диване. Он вполне способен ходить на работу с девяти до шести, но при этом оставаться Обломовым.
Пофантазируем: может быть, в будущем у людей будет некий минимум безусловного дохода. Исчезнет нужда ходить на работу, чтобы не умереть с голоду. Увеличится ли в этом случае количество Обломовых? Должен ли человек обязательно чего-то хотеть, к чему-то стремиться?
На этот вопрос в романе пытаются ответить, и весьма энергично, Андрей Штольц и Ольга Ильинская. Автор (вот лентяй!) попытался передоверить им это дело — поднять Обломова с дивана. Спойлер для тех, кто не помнит сюжет: у них ничего не вышло.
«Хватит лежать!» Обычная точка зрения, о которой говорят на уроках литературы: Ольга, мол, разочаровалась в Обломове, потому что увидела, что даже любовь не может его расшевелить, победить вялость и безволие, инертность и лень.
Но есть и другая сторона дела.
Ольга Ильинская, как и Обломов, тоже очень современное явление. Она считает, что обязательно должна развиваться.
Такие девушки и женщины часто появляются в моем кабинете. Они порицают партнеров за их пассивность. «У меня есть жизненные запросы, материальные и духовные устремления. А он ничего не хочет». Одна из клиенток перечисляла: она — и в зал, и на курсы, и на тренинги; занимается саморазвитием, учится, ставит цели, следит за своим временем и все планирует, смотрит хорошие фильмы, читает умные книги. А он только говорит: «Зачем?»
Я задала этой девушке вопрос: а и правда, зачем? В чем необходимость непрерывного развития? Кем решено, что усиленное потребление интеллектуального или духовного контента непременно приносит человеку пользу и счастье? Почему обязательно нужно вставать в шесть утра и заниматься йогой?
Может быть, больше смысла и радости мы находим не в разностороннем развитии, а в том, чтобы найти что-то одно, заветное, и именно это полюбить, узнать, вложить в это душу?
Но что это может быть и как его найти, если само не находится?
Модное устаревает, неподвижное вечно. Ольга Ильинская, как та моя клиентка, говорит, что у нее есть постоянная потребность «развиваться, вечно идти вперед». Их жизнь со Штольцем выглядит как слишком правильная, искусственная, надуманная. А читать философские рассуждения в наше время забавно, но скучновато. Модные идеи, с ними всегда так: два века назад они выглядели очень прогрессивно, сегодня же кажутся архаикой.
А Обломов как лежал, так и лежит. Идея, которую он воплощает своим лежанием, не устарела. Она свежа и сейчас. Эта идея вечна.
Гончаров не говорит об этом, но я уверена: со временем Ольга оставит и прагматичного Штольца. Ей захочется снова «идти вперед», осваивать новые горизонты, а Штольц такой прагматичный, что с ним может и скучно стать.
Вот и Обломов молча, своим лежанием,
