Вселенная Marvel: величайшая из когда-либо рассказанных историй - Дуглас Волк
«– Клянусь раздвоенными копытами Пана! Что ж нужно, дабы победить сына Одина?!
– Рука покрепче! Сердце похрабрей! Душа величе! Ничем из этого не обладает Геркулес, болтливый, горделивый шут!»
«Истории Асгарда» тем временем меркнут в пространстве «Эдд». К этому моменту дополнение представляло собой серийное приключение с участием Фандрала, Хогуна и Вольштагга (Троицы воинов), придуманных совсем недавно специально для комикса. Неясно, кому принадлежала идея задействовать шекспировского сира Джона Фальстафа в духе Портоса из «Трех мушкетеров» в роли скандинавского бога (и Ли, и Кирби приписывали эту идею себе[274]), но Вольштагг Обширный вышел чудесным второстепенным героем – огромным пожилым воином, ведущим дерзкую игру, несмотря на свою неимоверную трусость, и всегда умудряющимся остаться в дамках по чистой случайности.
В конце эпизода Один, король богов, призывает персонажей обратно в Асгард с целью рассказать им о том, что в пузыре с анонсом следующего выпуска названо «значением Рагнарёка!» Смысл этого слова в истории Marvel практически аналогичен тому, что приводится в «Völuspá» («Прорицание вёльвы»), первой песне «Старшей Эдды»[275], – это катаклизм с гибелью богов и их последующим возрождением. Рассказ Одина в следующем выпуске напрямую заимствован из древнего текста.
В Marvel Рагнарёк означает, что история Тора (в отличие от истории Человека-Паука, Железного Человека или Фантастической Четверки) все-таки конечна: однажды он будет биться с Мидгардским змеем Ёрмунгандом, сделает девять шагов назад и падет. Изначальное переложение этого пророчества Одином в «Историях Асгарда» не описывает в подробностях гибель Тора, но указывает, что отец Ёрмунганда, Локи, виновен в Рагнарёке. Грядет смерть.
Thor («Тор») № 190 (июль 1971-го)
СТЭН ЛИ, ДЖОН БУШЕМА, ДЖО СИННОТТ
На самом деле Смерть в «Торе» – один из регулярно появляющихся персонажей, и олицетворяет ее богиня Хела (в скандинавской мифологии ее зовут Хель – так же называются ее владения и в традиционных комиксах, и в комиксах Marvel). В «Торе» эпохи Кирби она появляется всего пару раз, и то ненадолго, но это имело особенное значение и демонстрировало, что даже когда вся вселенная в опасности, нашим любимым героям ничто не грозит. После ухода Кирби из проекта в середине 1970-х Хела начинает появляться все чаще, и в последние годы не исчезала из комиксов дольше, чем на несколько месяцев.
Этот выпуск (одна из последних историй Ли о Торе) рассказывает о смерти как необходимости и жертве как благодетели. С тех пор обе темы станут главными в «Торе» и его спин-оффах. Тор предлагает отдать свою жизнь ради того, чтобы спасти из рук Хелы группу смертных. Один спасает сына, убив Хелу, и Тору является видение, в котором показаны жуткие последствия исчезновения Смерти, поэтому герой убеждает Одина воскресить ее. Тор начинает стареть и ссыхается в испуганную тень самого себя, но тут появляется его возлюбленная Сиф и предлагает свою жизнь взамен его. Хела тронута ее храбростью и возвращает богу с молотом привычный облик (тем временем Локи, как обычно, тайком пытается захватить Асгард).
Литературный стиль Ли в тот период переживал странную фазу. По какой-то причине три месяца в середине 1971 года он не использовал в большинстве пузырей для текста знаки препинания в конце фраз, а еще Стэн явно был в полном восторге от диалогов между богами и периодически соскальзывал в полноценный ямбический пентаметр. Наслаждайтесь:
«– Карнилла! Должна ты наложить другое заклинанье
Быть может, коли Один Всеотец узрит, что предстало пред очами —
– Увы, но слишком поздно! Бог грома обречен
– Я же говорю тебе нет! Тор будет жить!»
Thor («Тор») № 337 (ноябрь 1983-го)[276]
УОЛТЕР САЙМОНСОН, ДЖОРДЖ РУССОС
Как и в случае с «Фантастической Четверкой», примерно десять лет после ухода Кирби и Ли комикс осторожно придерживался придуманного ими шаблона. Самым серьезным изменением, на которое отважились создатели в этот период, стала жертва Одином одним глазом во имя знаний (чтобы лучше соответствовать мифу).
Начиная с этого выпуска постоянным писателем и художником серии становится Уолтер Саймонсон, не боявшийся выйти за рамки конвенциональной структуры. На обложке номера Саймонсон вместо Тора нарисовал собственного персонажа, Бета Рэя Билла (инопланетянина в измененной версии костюма Тора и с головой в форме лошадиного черепа), крушащего логотип комикса, который не менялся около двадцати лет.
Четырехлетний период работы Саймонсона в «Торе» до сих пор вспоминают с огромной любовью. У него уже были наготове наброски основного сюжета – Уолтер придумал его, пока учился на первом курсе колледжа, в 1967 году. Тогда же он написал письмо в редакцию Marvel, которое было опубликовано в Tales of Suspense № 93. В нем он жаловался на работы художника Джина Колана в «Железном Человеке» и называл их «уж слишком стилизованными».
В какой-то момент он отбросил предрассудки касательно стилизованных рисунков. На момент выхода «Тора» № 337 Саймонсон профессионально рисовал комиксы уже десять лет[277] и постепенно развил свой оригинальный напористый визуальный стиль, построенный на потрясающей угловатости, геометрической точности и использовании негативного пространства. Все кривые, кроме ровных окружностей, были словно изогнуты грубой силой. Это характерно даже для подписи художника, где первая «о» в «Саймонсон» больше похожа на какого-то бронтозавра с идеально округлой верхушкой-горбом[278].
В американских мейнстримных комиксах редко задействовались сценаристы/художники в одном лице. Поскольку в месяц требовалось подготовить около двадцати страниц, это приводило к необходимости разделения труда. Саймонсон работал в одной студии с двумя другими пишущими художниками: Фрэнком Миллером (только что завершившим крайне успешный период работы над «Сорвиголовой») и Говардом Чайкиным (чей American Flagg! («Американский Флагг!»), опубликованный независимым издательством First Comics, дебютировал месяцем ранее). Все трое прикладывали огромные усилия, чтобы их работа отличалась от других и чтобы «Тор» отошел от шаблонной формулы. Саймонсон добился того, что его серия выбилась из единообразия комиксов Marvel за счет стиля и образности.
Всё начинается с характерного для комиксов размаха, где создатель контролирует и язык, и изображения. На страницах потрескивает неведомая молния и слышатся раскаты незнакомого грома. Вместо привычного молота Тора мы наблюдаем за работой кле́щей таинственного космического кузнеца родом «из пределов, что неподвластны нашему разумению»[279]. В трехстраничном прологе он хватает «расплавленный слиток звездного вещества» и разбивает его о наковальню со звуком «ДУМ!»[280] Рисунок занимает всю страницу, шрифт похож на кельтский больше, чем любой другой, появлявшийся в американских комиксах.
Как и в почти всех выпусках «Тора» Саймонсона, шрифт для этого звукового эффекта делал Джон Уоркман, известный необычными визуальными приемами. Например, большинство его текстовых пузырей продолжали границы панели, а не пересекали ее. Слишком долго «Тор» выглядел
