Ленд-лиз для СССР: Экономика, техника, люди (1941—1945 гг.) - Ирина Владимировна Быстрова

На вопрос генерала Беляева о вооружении танков и боеприпасах Демьяненко доложил, что «раньше танки комплектовались прямо на заводах, а сейчас для этой цели в Честер организован специальный арсенал, таким образом, часть танков по-старому комплектуется на заводах, а часть в арсенале». Канадские же танки комплектовались на заводе.

Бывали случаи, когда и из арсенала танки приходили «не совсем укомплектованные», «такие части как радио, пулеметы и др. досылаются дополнительно». Однако представитель танкового отдела подчеркнул положительные изменения в деле комплектации: «Сейчас комплектация идет лучше в силу того, что на ряде заводов мы имеем наших представителей. Наши представители в портах играют также большую роль и я опасаюсь, что если мы их возьмем из портов, то все значительно осложнится». Недостатком в работе он назвал то, что на погибшие танки до сих пор не были поданы реквизиции[567].

В постановлении ПЗК по итогам доклада начальника танкового отдела, указывалось, что необходимо «на погибшие танки и самолеты немедленно подать реквизиции, с указанием причины гибели пароходов, а также на все другие грузы». В числе других было принято решение «для того чтобы работники наших отделов имели возможность в любое время выехать на заводы, написать письмо Военному министерству с просьбой оказать содействие в получении постоянных пропусков для ряда работников».

Основную историю, динамику, цифровые данные поставок отражает отчет Танкового отдела ПЗК, подписанный новым начальником отдела подполковником Пульниковым и датированный 28.IX–1944 г., о работе за период с 1 октября 1941 по 1 октября 1944 г. В документе указывалось, что в период действия Первого протокола Ленд-лиза — с 1 октября 1941 по 30 июня 1942 г. — «весь материал принимался нами по спецификациям американской армии. Поставки из Канады происходили в счет британских обязательств». Танковый отдел Закупочной комиссии начал заниматься поставками бронетанковой техники только в апреле 1942 г.

До этого, как говорилось в отчете, «в январе 1942 г. в системе Амторга была организована танковая группа, которая в течение 3 месяцев занималась переводом технической литературы с английского на русский язык, проводила контроль погрузки материалов на пароходы». При этом подчеркивалось, что в период с января по апрель 1942 г. танковая группа не могла непосредственно заниматься поставками бронетанкового вооружения, поскольку «Военное министерство США не разрешало нам проводить инспекторскую работу и не позволяло ознакомиться с состоянием того материала, который мы получали. Танковая группа не могла руководить поставками бронетанкового вооружения, не имея возможности знать, какой материал и какого качества он поставляется в СССР». В результате получалось, что поставки бронетанкового вооружения проходили «без влияния танковой группы»[568].

В отчете подчеркивалось, что основным видом вооружения, поставлявшегося из США, являлись танки, что «только они… были включены в Первый протокол». Имевшиеся в документе диаграммы показывали, однако, что «с октября 1941 г. по апрель 1942 г. отправка танков и запчастей проходила очень слабо». Только в последние три месяца Первого протокола отгрузка танков и запчастей к ним увеличилась, однако «увеличение отгрузки запчастей шло в […] недостаточном темпе».

В целом протокольные обязательства по поставке танков были выполнены полностью, тем не менее, качество танков и снабжение их инструментом продолжали оставаться «узкими местами» в процессе поставок. В частности, поставки инструмента составляли только 50% от нормы. К легким танкам MМ3 было направлено только 742 тонны запчастей против 2700 тонн, положенных по американским нормам (т. е. всего 27,5% от потребного количества).

Причины проблем с поставками запчастей, равно как и недостаточно высокого качества танков, авторы отчета усмотрели в самой организации американской промышленности, производившей танки. В документе, в частности, отмечалось, что до 1940 г. в США вообще не было своих танков, кроме «небольшого их количества, которое использовалось для обучения армии». Легкие и средние танки М3 «Генерал Грант», по оценке советских специалистов, были «невысокого качества». Новые же модели были освоены только к концу 1942 г., из произведенных американской промышленностью 3000 танков ⅔ получила в качестве ленд-лизовской помощи Англия.

Как подчеркивалось в документе Танкового отдела ПЗК, в ходе выполнения танковой программы «американцы, как они сами заявляют, допустили ошибку в планировании производства, принадлежностей и запчастей к танкам. […] Практика показала, что американские танки требуют запчастей гораздо больше, чем можно было предположить»[569].

По мнению работников Танкового отдела ПЗК, «американские промышленники были в первую очередь заинтересованы в большем выпуске самих танков, получив большой заказ на них. Увеличение же производства запчастей могло вызвать сокращение производства танков. Планирование производства танков и запчастей находится в руках самих фирм. Представители крупных фирм занимают руководящие посты в военных танковых организациях. Например, начальником танкового автомобильного центра долгое время был генерал Глэнси, который являлся руководящим работником “Дженерал Моторс”».

Вторая причина, повлиявшая, по мнению советских представителей, на «недоброкачественный выпуск танков», заключалась в том, что «Англия, которая есть главный заказчик американских танков, не считалась с качеством самих танков и их комплектацией, а только требовала все большего и большего их количества».

Кардинальные изменения в деле поставок бронетанкового вооружения в СССР произошли в период действия Второго протокола. Бронетанковое вооружение по-прежнему принималось по спецификации американской армии, однако «по количеству заказанного вооружения Второй протокол резко отличался от Первого протокола. Если по Первому протоколу было поставлено всего бронетанкового вооружения на 165 млн долларов, то по Второму протоколу одних только танков было заказано на 500 млн долларов».

Согласно отчету Танкового отдела ПЗК, последние три месяца Первого протокола были использованы для налаживания деловых отношений с работниками Военного министерства, без чего, как показал опыт Первого протокола, работа Танкового отдела не могла быть успешной. Организация работы выглядела следующим образом: «Личный состав отдела, в количестве 14 инженеров, был распределен следующим образом: 7 инженеров работали непосредственно в отделе. Они вели оперативную работу, которая состоит в том, чтобы через Военное министерство добиваться своевременного и полного получения вооружения, утвержденного по Протоколу. Оперативные инженеры обязаны были добиваться устранения недостатков в поставке вооружения, опираясь на информацию наших оперативных инспекторов на арсеналах, где не было наших постоянных представителей. 3 инженера были представителями отдела на танковых арсеналах». Советским представителям приходилось сталкиваться с немалыми трудностями во взаимодействии с американскими органами. Так, «несмотря на то, что Военное министерство разрешило нашим представителям быть на арсенале только в качестве наблюдателей за упаковкой, им вменялось в обязанность следить за качеством отправляемого вооружения, его комплектацией, консервацией и упаковкой… Представители на арсеналах не имели права, согласно инструкции Военного министерства, вмешиваться в поставку вооружения и задерживать его отправку в случае неудовлетворительного его качества, они были обязаны своевременно