Операция «Немезис». История возмездия за геноцид армян - Эрик Богосян
Как и Тейлиряну, Ширакяну не терпелось приняться за дело. Но в отличие от своего товарища по мщению, он не собирался вечно ждать одобрения от вышестоящих. Как и Тейлирян, Ширакян страшился неудачи, но решил идти вперед. (Возможно, из-за отсутствия солдатского опыта он не столь строго подчинялся приказам.) Опасаясь, что Халим может внезапно покинуть Рим, Ширакян принял решение действовать. В отличие от Тейлиряна, который накануне убийства Талаата провел ночь в одиночестве в своей комнате, рыдая и напевая печальные песни, Ширакян отправился по магазинам. Он купил новую броскую одежду, чтобы усилить драматический эффект и заодно отвлечь внимание от его лица. Он выбрал широкополую шляпу и длинное черное пальто. Возможно, ожидая, что его тело будут осматривать судебные медики, он позаботился о том, чтобы каждая деталь туалета – вплоть до нижнего белья – была совершенно новой.
Наутро Ширакян проверил и почистил свой пистолет, доехал на поезде до района, где находилась вилла Саида Халима, и занял позицию. Елена, его жившая рядом гречанка, случайно проходила мимо, и, прежде чем Ширакян успел скрыться, вовлекла его в любовную беседу. Пытаясь избавиться от подруги, он сказал, что с минуты на минуту должен появиться его отец, и потому сейчас он не может здесь с ней разговаривать. Елена была озадачена. Разве Ширакян не говорил ей, что его отец умер? К тому же, зачем ему встречаться с отцом именно в этом районе? Почти не слушая ее, Ширакян следил за приближающимся конным экипажем.
Согласно его мемуарам, заметив карету, он отошел от Елены, вышел прямо на середину улицы и преградил путь. Одним ловким движением он поднял руку, заставив лошадь встать на дыбы, затем скользнул в сторону, взобрался на подножку и, оказавшись лицом к лицу с ошеломленным бывшим великим визирем, выстрелил. Пуля попала Саиду Халиму точно в лоб, мгновенно убив его. Затем Ширакян направил пистолет на телохранителя бывшего великого визиря, Тевфика Азми, и приказал ему выбросить оружие в окошко, а испуганная лошадь, запряженная в карету (на подножке которой все еще стоял Ширакян), в это время понеслась вниз по улице. Ширакян, не только умелый стрелок, но и искусный рассказчик, описывает последовавшие за убийством мгновения в духе экшена: «лошади бешено мчались» и «голова паши свесилась из окна». Себя он видел в главной роли: «Сильный ветер развевал пальто на моей спине, придавая мне вид огромной черной птицы».
В газетных отчетах того времени это убийство выглядит не столь ярко – они описывают преступление сухо: Ширакян подошел к Саиду Халиму, когда тот расплачивался с кучером, и выстрелил ему в голову. Как бы то ни было, он выполнил свою задачу, убив Саида Халима одним выстрелом, и скрылся. Кучер попытался догнать его на карете, но ему помешало уличное движение. Хотя Ширакян не упоминает в мемуарах никакого сообщника, очевидцы утверждали, что, когда с него слетело пальто и шляпа, другой человек быстро подобрал их и бросился в другую сторону. К счастью для Ширакяна, «мавр Биляль» слишком поздно выбежал из дома. В интервью газете Il Messaggero он заявил: «Я бы растерзал его, если бы догнал».
В мемуарах Ширакян рассуждает:
Многие люди, узнавшие подробности совершенного мной и моих действий, спрашивали, почему я не убил Азми или кого-то еще. Мне казалось, ответ очевиден: Азми не нес ответственности за массовое уничтожение армянского народа, ни как планировщик, ни как исполнитель. Он воевал в звании полковника во время кампании в Галлиполи, в награду за храбость получил повышение, а затем был назначен секретарем и телохранителем Саида Халима. Наша организация массовым истреблением не занималась. Мы лишь карали людей, которые были заочно осуждены и признаны виновными в массовых убийствах. В верхней части списка были и армянские предатели.
Ширакян скрылся с места преступления и вернулся в дом Марии в центре города. По возвращении домой она уже увидела заголовки вечерних газет и догадалась, что убийца – ее возлюбленный. Она намеками упоминала убитого «кровожадного пашу» и поддразнивала молодого человека, рассуждая о том, что могут и не могут делать «плохие парни». Затем она предложила ему уехать на пару дней в ее загородную виллу, чтобы «отдохнуть» – предложение, от которого Ширакян не смог отказаться. Несмотря на масштабную охоту за убийцей в черной шляпе, поймать его так и не удалось.
Бехаэддин Шакир и Джемаль Азми
(Берлин, 17 апреля 1922 года)
Хотя Аршавир Ширакян стремился вернуться в Баку, чтобы продолжить преследование Энвера, ему поручили другое задание: он и еще пятеро товарищей должны отправиться в Берлин, чтобы завершить дело, начатое Тейлиряном, – устранить других членов совета Талаат-паши в изгнании. Шаан Натали должен был сопровождать Ширакяна, взяв с собой надежного соратника Арама Ерканяна (с которым Ширакян вместе сидел в грузинской темнице).
Команда «Немезиса» возобновила разведывательную работу в Берлине. Грач «Грап» Папазян вновь выдавал себя за турецкого повесу по имени Мехмед Али. В эту же операцию вовлекли Сето Джелаляна и Аршака Езданяна (известного как Езид Аршак). Сето, бывший начальником полиции Еревана во времена Первой Республики, предоставлял ненадежные отчеты и мог подвести. На каждого Ширакяна или Тейлиряна приходился один агент подобый Сето, напоминавший Ширакяну безымянного агента «М» в Риме (предположительно Григора Мержанова). Заносчивый и поглощенный собой, «М» считал, что вся тяжелая работа по выслеживанию жертв должна ложиться на плечи молодых. В своих мемуарах Ширакян жалуется, что «М» раз за разом подводил команду.
У Езида Аршака тоже была проблема – он не умел справляться с гневом. Когда он пил, его вспыльчивость могла привлечь ненужное внимание к заговорщикам. После убийства Талаата ситуация в Берлине стала намного опаснее, и малейшая ошибка могла оказаться смертельной. По всей Европе полиция следила за подозрительной деятельностью, связанной с турками, придя к выводу, что убийства Талаата и Саида Халим-паши – не отдельные инциденты, а результат организованного заговора. Езида Аршака отправили домой.
Чтобы подобраться ближе к цели, Грап Папазян подружился с сыном Джемаля Азми, Кемалем, а также с вдовой Талаата. Это было особенно сложной задачей, поскольку в роли «Мехмеда Али» Папазян должен был рассказывать истории с родины. Нападения на армян были излюбленной темой разговоров. Однажды за ужином Папазян был вынужден выслушивать, как Азми, в
