Операция «Немезис». История возмездия за геноцид армян - Эрик Богосян
Хотя у «Немезиса» оставались незавершенные дела в Европе, Армен Гаро и Шаан Натали решили вывести своего чемпиона из игры. Операция увенчалась успехом, превосходящим самые смелые ожидания. Даже за пределами армянского мира Тейлиряну симпатизировали, сочувствовали и прославляли как героя. Philadelphia Inquirer писала: «Вердикт берлинского суда, оправдавшего убийцу Талаат-паши, следует не только одобрить, но даже приветствовать как акт истинного правосудия». Заговорщики из «Дашнакцутюн» не видели причин разрушать этот образ. Сохранить миф об одиноком стрелке было еще и прагматично. Тейлиряна могли поймать при очередной попытке покушения, а руководство не могло идти на такой риск. Арест разрушил бы его легенду и поставил под угрозу других агентов. Успех «Немезиса» зависел от сохранения истины в тайне.
В том же году после оправдания Тейлирян вернулся в Сербию и женился на Анаит. В 1924-м молодожены – в сопровождении сестры Анаит Араксии – отправились в Париж на отдых. На тех фотографиях запечатлен расслабленный и счастливый человек, очевидно обретший внутренний покой. Наконец-то Согомон мог отдохнуть. Он почтил память своей семьи и убил «чудовище». На вопрос судьи Лемберга, считает ли он совершенное актом мести, Тейлирян ответил отрицательно; но в действительности он нашел в убийстве Талаата какое-то удовлетворение и мог теперь жить дальше.
Провозглашенный героем армянского народа, двадцативосьмилетний Согомон Тейлирян запечатлен здесь со своей юной невестой Анаит. Он посетил Париж в 1924 году, через три года после убийства Талаат-паши
CPA Media / Pictures From History
В Сербии Тейлирян поселился в Валево и присоединился к делу отца и дядей: оптовой торговле кофе. Он сменил фамилию, став Согомоном Меликяном, в их браке с Анаит родились двое детей. В Сербии Тейлирян находился под защитой христианской общины. Он вступил в местный стрелковый клуб и время от времени тренировался в стрельбе вместе с начальником полиции. Однако его мягкий характер проявлялся и здесь. Он отказывался выезжать со всеми на охоту, хоть и славился меткостью. Он не мог больше убить ни одного живого существа.
После Второй мировой войны турецкие агенты продолжили охоту на Тейлиряна, теперь уже в Югославии маршала Тито, вынудив Согомона с Анаит и их двумя сыновьями, Шахеном и Завеном, перебраться в Марокко. Возможно, из-за нарастающей в середине 1950-х годов неприязни к немусульманам в исламских странах семья Тейлирянов в Марокко не задержалась. В 1957 году они окончательно переехали в Сан-Франциско, где Тейлирян мирно прожил оставшиеся годы под именем Саро Меликян, работая у известного армянского ресторатора Джорджа Мардикяна, эмигрировавшего еще в 1922 году. Мардикян приходился племянником Григору Амиряну, одному из влиятельнейших армянских революционеров, сражавшемуся под командованием генералов Андраника и Драстамата Канаяна, известного как генерал Дро. Награжденный медалью Почета президентом Гарри Трумэном после Второй мировой войны, Мардикян с радостью взял под свою защиту и опеку «армянского орла».
Несмотря на уход Тейлиряна, «работа» продолжалась. Через несколько недель после суда руководители операции «Немезис» возобновили слежку; к концу лета 1921 года они с полным размахом вели поиски бывших руководителей младотурок в Риме. Шестеро-семеро человек, опираясь на минимальную, но достаточную поддержку, днями просиживали в кофейнях и выслеживали свои мишени, в том числе доктора Назыма и Энвер-пашу, которые постоянно ускользали из рук. Шаан Натали курсировал по Европе, пока Аарон Сачаклян в Сиракузах продолжал собирать и распределять средства, соблюдая при этом необходимую для существования «Немезиса» абсолютную секретность.
После успеха берлинской операции дашнакские лидеры в Бостоне и Константинополе ходатайствовали перед руководством о продолжении работы одновременно на нескольких фронтах. Благодаря пожертвованиям на судебную защиту Тейлиряна «Специальный фонд» значительно пополнился. Среди жертвователей были даже самые консервативные деятели армянской диаспоры, такие как Погос Нубар, основатель Армянского всеобщего благотворительного союза – организации, очень далекой от идей «Дашнакцутюна». В то время Нубар жил в Париже, стараясь вместе с Аветисом Агароняном добиться права участия в мирной конференции. Он лично знал некоторых лидеров младотурок, но, похоже, не испытывал никаких колебаний, спонсируя их ликвидацию.
Когда средства из фонда были перераспределены, Армен Гаро воскликнул: «Деньги – не проблема!» По его приказу Сачаклян, теперь находившийся в Бостоне, отправлял деньги напрямую в Париж – Шаану Натали. «То, что останется [после защиты Тейлиряна], – говорил Гаро, – фактически будем использовать для продолжения работы, но без ведома комитета». Под «комитетом» Гаро имел в виду «Ответственный орган за границей» (арм. Ardasahmani Badaskhanadu Marmin), дашнакское руководство, курировавшее все дела АРФД на высшем уровне. Этот орган был последней инстанцией, контролировавшей Hadug marmin, или «Специальный корпус», то есть – операцию «Немезис».
В руководстве подозревали, что Гаро и Натали не совсем подконтрольны и действуют независимо, поэтому еще раз пояснили: «Собранные деньги должны использоваться исключительно по назначению, для которого они были собраны». АРФД требовала, чтобы все излишки были возвращены организации. Однако Гаро и Натали намеревались использовать эти средства, чтобы и дальше преследовать младотурок.
Раскол между Гаро и Натали и руководством «Дашнакцутюн» все углублялся; между ними возникло явное разногласие: насколько далеко должно заходить возмездие против лидеров партии «Единение и Прогресс»? К середине 1920-х годов руководство сочло главную миссию выполненной и стремилось закрыть «Немезис». (Руководство даже изучало возможность заключения антисоветского пакта с Турцией.) Натали был в ярости. Он считал, что работа только началась. Однако для армянского руководства возмездие уже не было приоритетом. Пока «Немезис» продолжал охоту на турецких лидеров, Первая Республика Армения стремительно превращалась в незначительную сноску на полях истории: советские войска и кемалистские силы Турции окружили крошечную горную страну, приближая ее крах.
Кемаль поставил Великобританию перед принципиальным выбором: вовсе отказаться от вильсоновской идеи раздела послевоенной Турции или все же вступить в полномасштабную войну с неопределенным исходом. Опытный генерал, он понимал, что союзники утратили вкус к битвам, тогда как его люди, хоть истощенные, готовы были сражаться не на
