Операция «Немезис». История возмездия за геноцид армян - Эрик Богосян
Дебаты в зале суда свелись к вопросу, в какой степени Тейлирян обладал «свободой воли» в момент, когда он спустил курок и убил Талаата. Могли ли его эпилептические припадки провоцировать своего рода безумие, вступившее в противоречие с его волей? А что можно сказать насчет духа его матери? Действительно ли он верил, что она «являлась» ему? На вопрос, считает ли он, что мать физически стояла перед ним, Тейлирян ответил утвердительно, чем лишь усложнил психологическую головоломку. Врачи выдвинули теорию о «навязчивом поведении», которое определялось как всепоглощающая психологическая компульсия, возникшая в результате шока от созерцания убийства своей семьи (которое на самом деле он не видел).
Все врачи сошлись во мнении, что в Анатолии Тейлирян, как он и утверждал, пережил травматический опыт. С точки зрения медицины вердикт был ясен: турки причинили Тейлиряну ужасные страдания, он был психологически травмирован, а его состояние предопределило его порыв к убийству. В конечном счете врачи преподнесли защитникам Тейлиряна именно то, на что они рассчитывали.
В конце концов, поскольку судья и присяжные не имели ни малейшего представления об операции «Немезис», оставалось вынести единственно возможный вердикт. Менее чем через два часа суд вынес решение: «Обвиняемый признан невиновным». Сначала Тейлирян не понял сказанного. Он повернулся к своему сообщнику и переводчику Вазе: «Что это значит?» – «Это значит, что ты свободен».
В зале суда раздались аплодисменты. Женщины бросились к Тейлиряну с букетами цветов. Закарян вывел Согомона через задний выход и посадил в ожидавшую его машину, попросив, чтобы никто не фотографировал. Он понимал, что с этого дня Тейлирян станет мишенью. Не стоило давать преследователям новые зацепки.
Как и гласил заголовок New York Times: «ОНИ ПРОСТО ДОЛЖНЫ БЫЛИ ЕГО ОТПУСТИТЬ». Последовавшая за ним редакционная статья оказалась пророческой: «Суд, рассматривавший это дело, фактически дал карт-бланш не только этому молодому человеку, но и многим другим с подобным опытом, убивать по своему усмотрению любых турецких чиновников в Германии». Автор статьи раскритиковал решение присяжных, назвав его «странным представлением о моральной правоте, [которое] открывает путь к другим убийствам, куда менее оправданным, чем это, или же вовсе не имеющим оправдания». Однако, добавил автор: «А какой же еще вердикт был возможен?» Вся судебная логика объяснялась следующим образом: «Оправдание по причине невменяемости – обычный прием присяжных, не желающих наказывать за убийство, которое они одобряют, – в этом случае было бы более чем абсурдно, ведь этот армянин, очевидно, вменяем, а повесить его или даже отправить в тюрьму означало бы бесчеловечно игнорировать те невыносимые обстоятельства, в которых он оказался». Журналист подытожил: «Из этой дилеммы нет выхода: все убийцы должны быть наказаны, но этот убийца наказан быть не должен. И вот вам результат! Решение заложено гораздо глубже, в далеком прошлом, когда немецкие офицеры в Турции допускали массовые убийства армян, хотя и имели возможность их предотвратить».
Редакция Times так и не вернулась к своей же гипотезе о том, что Тейлирян мог быть членом революционной организации, изложенной всего несколько дней спустя после его ареста в марте. Не упоминали больше и скепсис властей. Автор статьи не возвращался к вопросам, на которые сама же газета ранее обратила внимание: парижский паспорт с визой, поставленной в Женеве, или же найденная при арестованном большая сумма денег.
Если у властей и были подозрения, в суде они их так и не подняли. За все время разбирательства слово «Дашнакцутюн» даже не прозвучало. Тейлиряна ни разу не спросили, состоял ли он в каком-либо революционном кружке или боевом отряде, или хотя бы о том, помогал ли ему кто-либо. В суде лишь вскользь упомянули о найденных после ареста деньгах, о его визите в Женеву, о его осведомленности в политических вопросах. Дальше этого следствие не заходило.
В начале июня 1921-го – после вынесения оправдательного приговора – Тейлиряна освободили. Турецкие эмигранты в Берлине были вне себя от возмущения. Турецкая националистическая газета Yeni Gün (тур. «Новый день») оплакивала Талаата: «Наш великий патриот погиб за свою страну. Мы склоняемся перед его свежей могилой и почтительно целуем его глаза. Талаат был политическим гигантом. Талаат был гением. История подтвердит его величие и признает его мучеником и апостолом. Талаат останется величайшим человеком, которого когда-либо рождала Турция». Вдова Талаата, Хайрие Бафрали, подала на пересмотр дела, но получила отказ. Оправдательный приговор остался в силе.
Оглядываясь из сегодняшнего дня и зная о новом варварстве, вскоре накрывшем Европу, нельзя не отметить горькую иронию последних слов адвоката защиты Адольфа фон Гордона на суде: «Я далек от того, чтобы здесь вынести окончательный приговор человеку, имя которого Талаат. То, что можно было сказать объективно, я сказал вначале. Тем не менее хочу подчеркнуть еще одно: он, как и некоторые его единомышленники, стремясь уничтожить армянский народ ради создания чисто турецкого великого государства, применял средства, которые нам, европейцам, кажутся невыносимыми».
Часть 3
Глава девятая
Работа продолжается
Наша организация не проводила программу массового истребления. Мы лишь приводили в исполнение наказание людей, которые были заочно осуждены и признаны виновными в массовых убийствах.
Аршавир Ширакян
За три года своего существования участники операции «Немезис» разыскали и ликвидировали семерых высокопоставленных младотурок и их сообщников (Джемаля Азми, Саида Халим-пашу, Бехбуд-хана Джаваншира, Джемаль-пашу, Хана Хойского, Бехаэддина Шакира и Талаат-пашу). Казни были приведены в исполнение не менее чем десятью вооруженными заговорщиками. (Помимо Тейлиряна, в их число входили Петрос Тер-Погосян, Степан Цагикян, Ерванд Фундукян, Арутюн Арутюнян, Арташес Геворгян, Мисак Киракосян, Аршавир Ширакян, Мисак Торлакян и Арам Ерканян.) Им помогала еще дюжина человек – дозорные, разведчики и организаторы. Кроме того, дипломаты и другие закулисные участники обеспечивали разведданные и деньги. «Немезис» охватил семь стран на трех континентах.
После оправдания Тейлиряна власти Германии решили депортировать его в Турцию «как неблагополучного
