Палестина 1936. «Великое восстание» и корни ближневосточного конфликта - Орен Кесслер
Новостное агентство Reuters сухо заметило: «В Англии, вероятно, не осознают неприязненное отношение арабов к евреям».
Полиция арестовала более 200 человек, примерно четверть из них составляли евреи. В иерусалимском доме Владимира Жаботинского — сионистского активиста, одного из основателей Еврейского легиона, воевавшего во время Первой мировой войны в составе британской армии, — нашли несколько винтовок и пистолетов и 250 патронов. Его приговорили к пятнадцати годам тюрьмы[35]. Мэра Мусу Казима Хусейни сняли с должности за подстрекательство; его племянник Амин получил десять лет, но бежал в Трансиорданию. На пост мэра назначили Рагиба ан-Нашашиби, главу клана, соперничавшего с Хусейни.
Ранее в том же году эмир Фейсал объявил себя королем в Дамаске. Однако союзники передали мандат на Сирию Франции, и он отказался подчиниться. Французы легко разгромили его войска в четырехчасовом сражении и провозгласили свой мандат.
Палестинским арабам пришлось пересмотреть взгляды. Муса Казим Хусейни сказал своим единомышленникам: «Мы должны значительно изменить планы. [Палестины как] южной Сирии больше не существует. Мы должны защищать Палестину»[36].
Британцы надеялись, что замена военного режима в Иерусалиме гражданским верховным комиссаром ослабит напряженность. Однако назначение Герберта Сэмюэла — первого еврея в британском кабинете министров и давнего сторонника сионизма — лишь подчеркнуло их приверженность идее еврейского национального очага[37].
Евреи не теряли времени даром. Беспорядки 1920 г. побудили лейбористов-сионистов создать вооруженное подразделение для охраны своих поселений, которое назвали «Хага нá» («Оборона»). Официально организация была незаконной, но британцы закрывали на это глаза, пока она ограничивалась только обороной.
Лондон не покончил с Фейсалом: весной 1921 г. его сподвижники, собравшись в Каире, возвели бывшего сирийского монарха на трон Ирака. Тем временем Британия создала новое государство, не связанное с Палестиной, — эмират Трансиордания во главе с Абдаллой, братом Фейсала. Сионисты, особенно воинственные сторонники Жаботинского, восприняли это как потерю территории и так и не простили. Министр колоний Уинстон Черчилль надеялся, что передача арабам и Ирака, и земель к востоку от Иордана смягчит их гнев из-за национального очага для еврейского народа[38].
Этого не произошло.
Муфтий муфтиев
На 1 мая 1921 г. в Яффе планировались два митинга, оба еврейские. Официально разрешенный организовывали лейбористы-сионисты. Второй, не получивший согласия властей, — марксисты, надеявшиеся создать Палестинские Советы. Когда процессия марксистов столкнулась со сторонниками лейбористов, в ход пошли кулаки. К драке присоединились некоторые арабы, прослышавшие, что все или почти все евреи — это большевики, а большевики выступают против собственности, брака и религии. Столкновение переросло в погром. На евреев нападали в их домах и магазинах, в грабежах участвовали женщины, дети и даже старики[39].
Затем толпа направилась к общежитию для иммигрантов — первому пристанищу для прибывших евреев. Появились арабские полицейские, однако они открыли по зданию огонь и помогали толпе прорваться через ворота. На улице нескольких человек забили до смерти подручными предметами. Войска прибыли только через пару часов. К концу дня погибли 27 евреев, более 100 было ранено[40].
«Хагана» запретила месть, но не все ее члены подчинились приказу. Один убил араба-горбуна и его детей в апельсиновой роще. Другой призвал добровольцев врываться в арабские дома и крушить все, щадя только детей. По его воспоминаниям, они добились «хороших результатов». Еще одному пришлось направить пистолет на еврея, чтобы не дать избивать арабов железным прутом. «Евреи творят ужасные вещи», — заявил один школьник из Тель-Авива[41].
Волнения охватили еще несколько еврейских поселений, только через неделю британцы, наконец, восстановили порядок. Погибло 100 человек, примерно поровну евреев и арабов; около 150 евреев и 75 арабов были ранены.
Беспорядки 1921 г. стали первым случаем массовых жертв в Палестине под управлением Британии. Но, как и кровавую трагедию годом ранее, власти сочли события единичными, ограниченными во времени и пространстве. Один британский офицер сравнил их с паводками в пустыне Негев[42].
Сформированная для расследования комиссия пришла к выводу, что ярость арабов объяснялась страхом перед демографическим, экономическим и политическим доминированием евреев. Комиссия заявила, что сионистское руководство не смогло развеять опасения арабов и только усугубило их, и рекомендовала Великобритании четко и публично объявить о своих планах в отношении Палестины.
Британская позиция была изложена в Белой книге 1922 г., впоследствии ставшей известной как Белая книга Черчилля, хотя большей частью ее написал верховный комиссар Палестины Сэмюэл. В ней подтверждалось представленное в декларации Бальфура видение национального очага для еврейского народа в Палестине, однако отвергалась идея создания полностью еврейской Палестины, которая была бы «такой же еврейской, как Англия — английской». Согласно документу, подобный проект неосуществим и не входит в цели Британии. Важно, что Белая книга предусматривала продолжение еврейской иммиграции, однако лишь в границах, определяемых «экономическими возможностями страны… принимать новоприбывших»[43].
В попытках снизить накал страстей Сэмюэл помиловал двух местных лидеров — одного еврея и одного араба. Он приказал освободить Жаботинского из средневековой тюрьмы в Акко и разрешил Мухаммаду Амину аль-Хусейни вернуться из Трансиордании.
Жаботинский, известный к тому времени мыслитель, постоянно публиковался в газетах, например в «Гаáрец». Вундеркинд, он еще в Одессе выучил основные европейские языки, а также греческий, латынь и эсперанто, в тюрьме переводил Данте. При желании он мог бы стать крупным русским писателем. Вместо этого Жаботинский посвятил жизнь сионизму, причем его боевому направлению, ставившему во главу угла самооборону и самоопределение, а не веру в Божью волю или братство трудящихся[44].
Амин аль-Хусейни, 1921 и 1923 гг., до и после назначения верховным муфтием (ISA P-3051/26)‹‹3››
Амин, напротив, был весьма посредственным ученым без особых достижений на богословском поприще; если бы не вмешательство Сэмюэла, он, скорее всего, сгинул бы без вести в недрах истории. Верховный комиссар не только вернул его на родину, но и назначил преемником недавно умершего брата на посту верховного муфтия — и эта пожизненная должность сделала его фактическим лидером мусульман Палестины. После декларации Бальфура это было самое судьбоносное решение Британии в отношении Палестины, имевшее куда более глубокие последствия, чем кто-либо мог себе представить в то время[45].
Вскоре Сэмюэл создал второе мусульманское учреждение — Высший исламский совет, который контролировал шариатские суды, мечети и религиозные школы. В его ведении также находились святыни и земли в статусе вакф — то есть переданные богатыми дарителями в доверительное управление на религиозно-благотворительные цели. По сути, совет управлял всем, чем
