Европа в средние века. От становления феодализма до заката рыцарства - Александр Алексеевич Хлевов
Людовик XI был заметной и чрезвычайно яркой личностью. Совершенно беспринципный в политических делах, часто пользовавшийся прямым подкупом, заказными убийствами, нередко пускавший в ход яд и откровенную дезинформацию, король тем не менее был чрезвычайно набожным человеком, склонным временами впадать в полосы искреннего покаяния и душевных терзаний. Притчей во языцех стала знаменитая шляпа короля, увешанная оловянными образками многочисленных святых, перед которыми он регулярно и весьма истово молился в перерывах между своими «криминальными» политическими действиями. Не слишком симпатизируя большинству представителей высшей знати государства и своим придворным, Людовик окружил себя специфическим кругом лиц весьма низкого происхождения и не менее низких моральных качеств; среди них выделялся брадобрей короля Оливье, заслуживший у окружающих красноречивое прозвище Дьявол. Эти люди обычно являлись советниками монарха и нередко – непосредственными исполнителями его темных замыслов. Сам образ жизни Людовика в его укрепленной и полностью закрытой для внешних посещений резиденции в Плесси-ле-Тур был достаточно замкнутым и скрытным. Исключительную роль в годы его правления играли многочисленные наемные войска, обычно укомплектованные иностранцами, а также знаменитая личная гвардия из шотландцев, формировавшая отряд телохранителей короля.
Однако подобное поведение Людовика имело перед собой всегда предельно четко выраженную цель – подавление сепаратизма в государстве любыми средствами. Сколь бы ни был порой зловещ образ «Всемирного паука», как называли правителя злые языки, он работал на эту главную задачу и, следует признать, свою историческую миссию выполнил блестяще.
Начало правления Людовика было весьма тяжелым для королевской власти. В послевоенной Франции было немало феодалов, скептически относившихся к центральному правительству, однако среди них выделялся герцог Бургундии Карл Смелый (более адекватный перевод французского слова Temeraire – скорее «Безрассудный», чем «Смелый»). В известном смысле это было столкновение не просто двух типов правителей, но двух эпох. Скрытный, отнюдь не воинственный, всегда предпочитавший денежный, судебный или политический путь решения проблем, Людовик был полной противоположностью Карла, который вполне мог претендовать на лавры последнего рыцаря средневековья; герцог-воин любил турниры, битвы и терпеть не мог политических игр и закулисной борьбы. Однако исход их противостояния исторически был вполне предрешен: за бургундским герцогом стояло уходящее прошлое, за французским монархом – неумолимо наступавшее новое время.
Карл сколотил мощную коалицию из крупных феодалов и принцев крови (Лигу общественного блага), стремившуюся ограничить власть короля. В первые годы правления Людовика Лига попортила ему немало крови. Именно в борьбе с этой группировкой и сложились окончательно тот тип правления и характер короля, который стал так широко известен. Путем интриг и заключения альтернативных союзов, исключительно искусно эксплуатируя недовольство членов Лиги своим вполне деспотическим лидером, Людовик нейтрализовал большинство проблем, ею созданных.
Бургундия, одно из крупнейших феодальных владений во Франции, не являлась единственной собственностью Карла – ему также принадлежали и Нидерланды. В условиях средневековья для адекватного контроля за территориями был жизненно необходим прямой географический контакт между ними. Поэтому Карл стремился объединить свои графства и герцогства в одно неразрывное целое – естественно, за счет земель, подконтрольных королю. В свою очередь, Людовик не только старался этому помешать, но и всеми силами пытался ограничить власть Карла на его собственных территориях. Историческая обида, вызванная тем, что предки бургундского герцога откровенно сотрудничали с англичанами во время Столетней войны, подогревала конфликт с непокорным вассалом.
Людовик широко опирался на силы и финансы нидерландских городов, оказывая им всяческую поддержку и подчеркивая значимость бюргерской верхушки. Контакты с городами оказались важным аргументом: их деньги и пехотные подразделения неоднократно добывали королю победу. Кроме того, Людовик активно поддерживал герцога Лотарингского и швейцарцев (швейцарская пехота именно с этих пор стала важной составной частью вооруженных сил Франции) против великодержавных планов Карла. В конце концов, после длительной и неудачной для него кампании, в битве при Нанси (1477) против швейцарцев и лотарингских войск, Карл Смелый погиб. Его израненное и обезображенное тело было обнаружено лишь спустя несколько дней на берегу замерзшей реки, после чего перевезено для погребения в церковь Богоматери города Брюгге, остававшегося надежной опорой и союзником Карла в течение всей его жизни.
Большая часть герцогства Бургундского отошла Людовику, однако Франш-Конте и значительная часть Нидерландов достались дочери и наследнице Карла – Марии Бургундской, сразу же вышедшей замуж за наследника престола Священной Римской империи Максимилиана. Хотя через несколько лет после неудачного падения с лошади на охоте Мария умерла, ее приданое – едва ли не самые богатые земли Европы – оказалось в руках династии Габсбургов, породив в дальнейшем одну из наиболее драматичных политических интриг раннего нового времени.
Выбывание из игры самого последовательного и харизматичного противника короля символизировало финал феодальной вольницы во Франции. К концу царствования Людовика все французские территории оказались объединенными в рамках его домена – кроме порта Кале с округой (который англичане удерживали по договору еще полвека) и герцогства Бретань (поглощенного в 1491 г.). Объединение страны, в сущности, завершилось.
Деятельность Людовика во многом удивительна еще и потому, что он действительно нередко опережал свое время. В частности, основную ставку в экономической области король сделал не на экстенсивную добычу денег от эксплуатации крестьянства, а на развитие городов, торговли и ремесленного производства. Он откровенно поощрял торгово-промышленную деятельность и в этом вопросе часто был намного активнее самих бюргеров. Так, например, монарх настоятельно рекомендовал лионским текстильщикам заняться производством шелковых тканей; когда те стали сопротивляться, король намекнул, что лишит город всех торговых привилегий.
У Людовика были обширные планы: в частности, он хотел создать мощную компанию французских купцов для торговли с восточными странами, носился с идеей масштабной выставки сделанных в его стране товаров в Англии, рассчитывая занять место на этом рынке. Вообще, именно Людовик XI был первым французским королем, сделавшим упор на положительный баланс во внешней торговле государства, которое стало теперь его собственным владением. Вывоз товаров и приток звонкой монеты стали основой экономической политики французских монархов на долгое время. Растущее благосостояние городской верхушки служило впоследствии важнейшим источником пополнения государственной казны.
Именно при Людовике окончательно и бесповоротно складывается единое политическое, экономическое и культурное пространство Франции, увенчанное надстройкой в виде системы абсолютной монархии. При его преемниках она приняла свои классические формы. Ее основой были
