Палестина 1936. «Великое восстание» и корни ближневосточного конфликта - Орен Кесслер
Его начальство быстро пресекло бы подобные инициативы, однако Уингейт сосредоточил свой исключительный аналитический ум на проблеме, причинявшей бесконечные страдания: постоянных диверсиях повстанцев на трубопроводе Иракской нефтяной компании.
Боевики использовали простой и эффективный метод. Почти каждую ночь где-нибудь на трассе трубопровода, проходящего через Галилею, они выкапывали яму глубиной меньше метра, чтобы добраться до трубы. Подложив под нее зажженную тряпку, они отходили на безопасное расстояние и проделывали в трубе несколько пулевых отверстий. Пылающее топливо взмывало в ночное небо.
«Ну вот, снова зажгли менору», — бормотали евреи.
Для Британской империи такие диверсии представляли серьезную проблему: терминал трубопровода в Хайфе обслуживал весь ее средиземноморский флот[482]. В условиях надвигающейся мировой войны власти прислушивались даже к оригинальным идеям от самых неординарных личностей.
В июне 1938 г. Уингейт предложил создать специальное подразделение для операций ночью, когда вооруженные банды наиболее активны, а армия, как правило, спит. Арабские полицейские не годились: они слишком симпатизировали повстанцам, а большинство британских военнослужащих не имели достаточно знаний о местности и населении и не владели языком. Решение Уингейта — тщательно отобранные еврейские полицейские-нотрим, хорошо знакомые с Галилеей[483].
Он писал, что привлечение евреев имеет и другие выгоды. Этих людей можно дешево разместить, кормить и снабжать; кроме того, сохраняется секретность: «В настоящее время еврейская колония — единственное место в Палестине, где можно обсуждать операции с уверенностью, что все останется в полной тайне».
Важный принцип — минимизация шума. Общаться при необходимости позволялось только шепотом; курение запрещалось, поскольку могло спровоцировать кашель (к тому же огонек виден в темноте). «Во всех случаях должна соблюдаться полная тишина… Если есть сомнения, руководствуемся правилом — НЕ СТРЕЛЯТЬ». Каждая группа должна была преодолевать за ночь не менее 24 км. Подразделение получило название «Специальные ночные отряды», или SNS{36}[484].
Библейским идеалом Уингейта был Гедеон. В Книге Судей говорится, что этот пророк и воин собрал отборную группу бойцов у источника Харод в Изреельской долине, чтобы сразиться с мадианитянами — жестоким «исмаилитским» племенем «сынов Востока». Гедеон разделил своих людей на три отряда; затрубив в шофары, они напали ночью на лагерь врага и рассеяли захватчиков.
Аналогичным образом Уингейт предложил создать отборную группу ночных бойцов и разделить ее на три отряда. Его план получить шофары не увенчался успехом (младшие офицеры были озадачены просьбой о «шоферах»); также ему не разрешили назвать подразделение «Силы Гедеона». Зато позволили разместить штаб у того же древнего источника. Там находился кибуц Эйн-Харод, и сапожники коммуны изготавливали из шин резиновые подошвы для бесшумного перемещения, а слесари оттачивали лезвия штыков до смертельной остроты[485].
Хаим Штурман — мухтар Эйн-Харода (арабское слово мухтар использовали и арабы, и евреи) — произвел на Уингейта впечатление образцового кандидата в такой отряд. Тот прожил в Галилее уже много лет, был в хороших отношениях со своими арабскими соседями, которые называли его шейх аль-машаех — еврейский шейх шейхов. Он снискал их расположение спокойным достоинством и уважением, которое проявлял даже к самым ничтожным из них — без высокомерия, лести и скрытых намерений. С началом восстания и усилением разделения между евреями и арабами он забеспокоился, что утрачивает арабский язык, а по-английски говорит плохо. Уингейта это не волновало. По его словам, «молчание Штурмана лучше, чем разговоры других».
Поначалу Штурман относился к числу скептиков, которые опасались, что методы специальных ночных отрядов могут привести к многолетней вражде с арабами[486]. Однако сомнения развеялись, когда нестандартные методы Уингейта начали приносить неоспоримые результаты.
В одной из первых операций смешанный еврейско-британский отряд заметил приближающихся к нефтепроводу боевиков, позволил им продырявить трубу и начал стрелять при свете разгоревшегося огня; арабы понесли серьезные потери. В другом случае группа из 50 человек, носивших принятую в кибуцах одежду — голубые рубашки и шорты цвета хаки, прошла около 20 км по пересеченной местности и добралась до пограничной бедуинской деревни, которую считали ответственной за нападения на Ханиту. Они застали врасплох вооруженную банду, убили ее главаря и заставили местного мухтара направить поселенцам мирное послание. Генерал Хейнинг, главнокомандующий британскими войсками в Палестине, передал Уингейту, что он «очень впечатлен»[487].
Амбиции воодушевленного Уингейта росли. В июле он нацелился на Дабурию, деревню у подножия горы Фавор, где, по его мнению, ночевали повстанцы. В этой крупнейшей операции SNS участвовали все три отряда: 30 британских солдат и 55 еврейских полицейских.
Три грузовика, ехавшие с выключенными фарами и без остановок, высадили отряды на разных концах деревни. Однако все сразу пошло наперекосяк. Группа, прибывшая с юга, заблудилась в темноте. Восточная группа подошла слишком рано, добралась до амбара на окраине деревни, вступила в перестрелку с боевиками и разбудила всех. С плоских глинобитных крыш полетели пули и гранаты, бойцы отряда ответили тем же. Повстанцы один за другим падали на землю, рухнул и один из помощников командира отряда, который в этом бою метал гранаты. Товарищи завернули его в белые покрывала, оставленные местными жителями, и сами укрылись ими от ночного холода. Уингейт вызвал машину и перенес в нее раненого, а затем собрал оставшихся солдат, чтобы преследовать повстанцев дальше, поднимаясь в гору[488].
Дюжий ольстерец в хвосте колонны нес один из двух пулеметов Льюиса, имевшихся у отряда. Шедшие впереди люди Уингейта, закутанные в покрывала, выглядели силуэтами в развевающихся куфиях, и когда они поднялись на Фавор, пулеметчик открыл огонь. Пули, срикошетив от земли, пять раз поразили Уингейта в руки и ноги. Ранило еще двух британцев и одного еврея; последний получил тяжелое ранение в туловище и вскоре скончался[489].
Уингейт расположился на полу амбара. Командир отряда Рекс Кинг-Кларк писал, что он выглядел «белым как простыня… сидел там, на сене, весь в крови, и спокойно отдавал приказы на английском и иврите». Он отказался от эвакуации и отправился искать отсутствовавших членов отряда. Снова собравшись в Эйн-Хароде, они «позавтракали рядом с мертвым евреем, лежавшим у стола, его ботинок торчал из-под покрывала». Раненый помощник умер через несколько дней.
«Довольно катастрофично», — заключил Кинг-Кларк[490].
Новый пациент военного госпиталя в Сарафанде около Рамлы не походил на других. Спустя несколько дней после сражения Уингейт продиктовал отчет с перечислением достижений отрядов: пять крупных сражений с бандами численностью от 50 до 160 человек. По меньшей мере 60 повстанцев убито, вдвое больше ранено, 23 трупа доставлено в качестве подтверждения («Я не очень верю заявлениям, не подкрепленным такими доказательствами»)[491].
Едва миновало
