Зельеварение на Руси - Александра Леонидовна Баркова

В очень редких случаях считалось, что ведьмой можно не стать, а родиться, но для этого существовал ряд условий, близких к невыполнимым: например, и сама ведьма, и ее мать должны были появиться на свет вне брака (что почти нереально в традиционном обществе), или такое дитя должно было «родиться в рубашке» (то есть в неразорвавшемся околоплодном пузыре, что встречается примерно один раз на миллион родов), причем «рубашка» должна быть черной (это уже мифология, так как плодный пузырь белого цвета). Такое нагромождение маловероятных, практически невозможных факторов – не логическая концепция, не генетическая теория, а концентрация и визуализация страхов в обществе, где фактически отсутствует медицина. Чтобы понять, откуда берутся такие поверья, представьте себе мать, у которой ребенок заходится плачем, и свое бессилие перед его страданиями она персонифицирует в образе ведьмы, наславшей недуг. Для матери болезнь ребенка – это нечто неправильное, и источник этой беды будет для нее дважды и трижды неправильным. В таком ракурсе эти поверья окажутся вполне логичными.

Оборотничество и распознавание ведьм

Другое поверье о ведьмах и колдунах – их способность к оборотничеству. Если крестьянин во время некой негативной ситуации видел кошку, собаку, жабу, бабочку, ворону, утку, то он объявлял беду происками ведьмы, которая обернулась животным. Такое животное непременно пытались убить или хотя бы ранить – это должно было разрушить злые чары. И снова вспоминается Гоголь и его «Майская ночь, или Утопленница», где мачеха-ведьма оборачивается кошкой, которую ранит падчерица, и наутро у мачехи оказывается перевязана рука. Гоголь здесь исключительно точно воспроизводит народную традицию.

Однако образ ведьмы, вредящей человеку злыми чарами, относится скорее к литературе, чем к фольклору. С точки зрения крестьянина, основное зло от ведьмы – это то, что она отбирает молоко у коров. Разумеется, если я забочусь о своей корове, а у нее мало молока, то кто виноват? Ведьма! Так что перечисленные выше животные будут, скорее всего, связаны с историей о том, как у коровы пропало молоко и как его удалось вернуть, поразив ведьму в ее нечеловеческом обличье. И если в литературе зооморфной ипостасью ведьмы, вероятно, будет кошка, то в фольклоре – жаба: ее проще встретить в хлеву.

Существует множество версий, какими чарами ведьма отбирала молоко. Например, считалось, что в купальскую ночь она, обнажившись, собирала с полей росу фартуком или рубашкой, приговаривая: «Беру ужиток, но не весь», а дома выжимала ткань и давала выпить жидкость своей корове; или же она доила березу (о связи образов ведьмы и березы мы уже говорили). В любом случае это приводило к тому, что у каких-то коров молоко пропадало, а у ведьминой коровы – прибавлялось. Строго говоря, если у моей коровы пропало молоко, меня не интересует, какие именно чары применила ведьма, мне важно, во-первых, вернуть молоко, то есть распознать ведьму и навредить ей, а во-вторых, не допустить такой беды в будущем.

Оберегом от ведьм для коров считалась все та же береза: ее ветки втыкали над дверьми хлева на весенний Юрьев день (23 апреля / 6 мая) или на Ивана Купалу (24 июня / 7 июля); при первом выгоне трижды стегали корову березовым прутом, надевали ей на рога березовый венок. Другим магическим средством был барвинок – вечнозеленое стелющееся по земле растение, чьи переплетенные стебли наделялись колдовской силой – как вредоносной, так и отвращающей. Если корова была испорчена магией, то ее молоко следовало процедить через венок из барвинка; барвинок могли добавлять в корм, чтобы уберечь скот от ведьм. Интересно, что как колдовское средство барвинок был опасен не для скота, а для людей: если ведьма польет дорогу отваром из него, то человек, пройдя там, начнет «сохнуть», а через какое-то время умрет. К образу перепутавшихся стеблей барвинка мы еще не раз вернемся.

Однако самым надежным средством против ведьм были «зубастые» растения (все колючее) и предметы (борона). Почему от колдовства могли защитить именно колючки? Потому что их острые шипы являются персонификацией боли, причем и той боли, что человек испытывает сам, и той, что хочет причинить ведьме-похитительнице. В дальнейшем мы поговорим о самом разнообразном магическом использовании колючих растений, а сейчас обратим внимание лишь на одно поверье: если у коровы пропало молоко, то немногое, что удалось выдоить, выливали на боярышник, приговаривая: «Боярышничек, ты мой брат по Богу, верни мне сыр, молоко и сливки, а негодное отдай той, что наслала». Боярышник выступает здесь в роли чудодейственного помощника благодаря своим длинным острым шипам, но нам этот пример интересен с психологической точки зрения. Действия крестьянки кажутся абсурдными: она и так получила очень мало молока, но и то немногое не использует в хозяйстве, а выливает на куст. Почему же такие действия совершались настолько регулярно, что для них даже выработали устойчивую словесную формулу? Потому что здесь человек настолько находится во власти переживаний о нехватке необходимого, что, захваченный эмоциями, способен только воспроизводить эту недостачу.

Вернемся к зубастым предметам. Борона, подобно березе, считалась и магическим средством ведьмы, и оберегом против нее. Белорусы верили, что ведьма может доить борону, как доят корову, и от этого молоко чужих коров переходило ее скотине. Существовало и другое поверье: ведьма крадет кусок чужой бороны, кладет его в огонь и кипятит на нем молоко своей коровы, благодаря чему молоко чужих коров опять-таки переходит к ней. Такие поверья объясняют обычай непременно сжигать старую борону. При этом, чтобы ведьма не могла проникнуть в хлев, в нем хранили борону: подпирали ею вход снаружи, вешали ее на ворота, втыкали зуб бороны в столб ворот. Ту же магическую роль мог играть и боярышник: так, славяне Центральной Европы в Вальпургиеву ночь непременно втыкали ветки боярышника… в навоз в хлеву.

Еще раз подчеркнем, что в народной традиции ведьма – это не конкретная злая женщина, а персонификация постигшей кого-либо беды. Этим фольклор разительно отличается от литературы, где ведьма – персонаж, о котором сразу все известно. Ведьма в чаще леса (ее русский эквивалент – Баба-яга) – это образ, пришедший из древних обрядов и сохранившийся в сказках, но она, в отличие от деревенской ведьмы, не отбирает молоко у коров, не летает на шабаши, не знается с нечистью (потому что сама и есть нежить: она давно умерла и захоронена в