Зельеварение на Руси - Александра Леонидовна Баркова

Недаром празднование Нового года – календарного ритуала, охватывающего все общество, – со временем становится все масштабнее. Из семейного и детского праздника он перерастает в огромное событие, подготовка к которому начинается еще осенью. Причина этого – стремление к коллективному переживанию радости. Так что категорически устаревшим является тезис «Большой советской энциклопедии» о том, что у ритуала отсутствует практическая целесообразность. Новогодняя елка, натуральные или искусственные сезонные растения, которые меняют несколько раз в год, обрядовое оформление встречи нового сезона – все это, разумеется, не имеет прямой хозяйственной пользы, но позволяет психологически структурировать свой личный хронотоп, повышает уровень «хороших» гормонов, что в конечном счете служит физическому и психическому здоровью. Современная европейская культура активно заимствует опыт культуры японской, где сезонность пронизывает буквально все аспекты жизни. Более того, Япония – это единственная страна, которая органично вписала традиции в жизнь мегаполиса. На этом фоне общеизвестный факт японского долголетия выглядит закономерным.

Однако у традиционной культуры есть и другие аспекты. Для определенных слоев общества они не менее, а даже более привлекательны. Как мы увидим в этой книге, обрядовая практика крестьянина строится на твердом убеждении, что он является хозяином своей судьбы: если он будет правильно кидать, втыкать или сжигать ритуальные предметы, петь в положенное время соответствующие песни, не станет работать в праздничные дни, то его не настигнут ни болезни, ни падеж скота, ни неурожай; если же беда все-таки произошла, то причина этого – либо нарушение какого-то запрета, либо злая воля колдунов или нечисти. Незыблемая вера в то, что твоя судьба полностью в твоих руках, – это потрясающая психологическая защита. Неудивительно, что многие горожане обращаются к эзотерике и объясняют свои проблемы тем, что в прошлой жизни с ними произошли некие события. В народной культуре (и в мировоззрении оккультно-эзотерического города) нет места понятию «случайно», успех и особенно неудача имеют непременные мистические причины. В этом смысле цивилизованный человек, признающий, что он зависим от случайностей, действительно оказывается «немощен и гол» и «покинут на самого себя», как и писал Тютчев.

Есть в этом и любопытный парадокс: крестьянин, мнящий себя хозяином своей судьбы, оказывается жертвой самых разнообразных случайностей, начиная с глобальных – заморозков или засухи, ведущих к неурожаю. Это привлекательное ощущение себя микрокосмом на деле оборачивается гиперкомпенсацией собственного бессилия. И тем не менее, хотя мы и не предлагаем лечить болезнь заговорами или верить, что если в новогоднюю ночь кинуть кашу в потолок, то это обеспечит нам счастливый год, мы не можем не отметить огромную мощь стихийной народной психотерапии.

Итак, народную культуру можно представить многоуровневую систему управления стрессом, где каждый предмет, животное, человек, природный объект вызывает заранее заданные эмоции, переживаемые коллективно. Эти эмоции создают «правильные» гормональные всплески, так что ритуальные действия, которые нам кажутся абсурдными, могли иметь реальное терапевтическое значение. Разумеется, оно уступало медицинскому, но помогало выжить, когда медицина была недоступна.

Приведем простой пример из современной жизни, который знаком многим на личном опыте. На дворе ноябрь–декабрь, человек простужается. Однако у него сейчас происходит нечто ответственное – экзамены, или сдача годового отчета, или еще что-то важное и срочное. Чем важнее это для него, чем сильнее его стресс, тем с большей вероятностью болезнь пройдет сама, хотя бы на время. Механизм подобного «волшебного исцеления» нам вполне понятен: всплеск адреналина. А поскольку жизнь крестьянина – это постоянный риск, то подобные гормональные всплески для него не исключение, а норма.

По сути, мы сейчас подошли к научному объяснению того, что обычно называют словом «магия». «Волшебные» изменения – это управляемый стресс, иначе говоря – управляемый всплеск гормонов. И такой стресс способствует не только борьбе с болезнью. Он обостряет работу интуиции, то есть тех стремительных механизмов сознания, которые не отслеживаются логическим восприятием. Способность опираться на интуицию выглядит со стороны как подлинное чудо, хотя в основе ее – биохимия.

Как говорил известный профессор зельеварения, «отложите волшебные палочки». На страницах этой книги нас ждут не просто этнографические факты, но и иерархия эмоций, которые у славян были связаны с разнообразными растениями; какие-то из этих чувств покажутся привлекательными для современного человека, какие-то – неприемлемыми, но все они позволят читателю выстроить картину природы, с яркими акцентами, которая может стать для него подлинной броней от стресса современной жизни.

Глава 1. Ведьмы, колдуны и знахари

Ведьмы тогда и сейчас

Между нашей цивилизацией и миром традиционной деревни есть радикальное различие в отношении к магии. Горожане, живущие в атмосфере материализма и позитивизма, по магии скучают. Они называют прекрасную вещь «волшебной» и верят в чудо, а те из них, кто настроен мистически, интересуются историями о встречах с волшебными существами, пытаются призвать духов с помощью ритуалов и сами хотят обладать сверхъестественными способностями; если же они убеждены, что обладают таковыми, то смело рассказывают об этом. Говоря кратко, в городе магии нет (ну или почти нет) – и горожанам очень хочется, чтобы она была.

В традиционной деревне все строго наоборот.

В бушующем море эмоций, в котором живет крестьянин, каждое чувство персонифицируется как некая магическая сила или существо. Магией пронизано абсолютно все. Эти магические проявления хаотичны и непостижимы (например, град побивает посевы, несмотря на все обряды), поэтому крестьянин прежде всего стремится максимально отгородить себя от сверхъестественных сил, а поскольку это для него невозможно, то хотя бы свести контакт с ними к минимуму и предельно его упорядочить.

Там, где горожанин призывает духов, крестьянин ставит обереги от них. Там, где горожанин мечтает обрести мистические силы, крестьянин сам творит магию (далее нас ждут три главы об этом), но не считает ею свои обыденные ритуальные действия. Крестьянин чрезвычайно боится тех, чья магия превосходит его собственную. И это подводит нас к главному отличию цивилизации от традиции: горожанка с гордостью сообщает, что она практикующая ведьма, заводит соответствующий аккаунт в соцсетях и не прячет его от посторонних; в деревне же слово «ведьма» – это самое страшное ругательство, причем оно означает не только и не столько занятие магией, сколько любые недостатки характера.

В отношении к ведьмам и колдунам воплощался весь ужас перед иррациональностью бедствий, преследовавших крестьян.

Тоскующий по волшебству город сочинил идиллический миф о том, что ведьмы – это хранительницы языческой мудрости, что в древности их уважали и почитали, а в мрачное Средневековье инквизиция сжигала их на кострах.

Эзотерики дополнили это утверждением, что «ведьма» означает