Зельеварение на Руси - Александра Леонидовна Баркова

Залом ржи. Картина Василия Максимова. 1903 г.

Wikimedia Commons

Существует несколько версий зажина: выстричь узкую дорожку в чужом поле (символ потери половины урожая), или срезать три колоса (три как знак множества), или срезать по колосу с четырех углов поля (углы как символ всего пространства). Считалось, что ведьма делает это в купальскую ночь, причем в Центральной России верили, что прежде она переворачивает все иконы у себя в доме и даже ходит по полю вверх ногами (метафора злодеяния как переворачивания порядка вещей).

На Русском Севере зафиксирован уникальный обряд посвящения в ведьмы: посвящаемая, пятясь, заходила в ржаное поле и не глядя срывала левой рукой колосок. Если он оказывался с двойным колосом, это означало, что ее магическая сила будет вдвое больше, чем у наставницы. Этот обряд явно возник под влиянием зажина, но здесь похищается не урожай, а магическая сила.

Любопытно, что оберегом от зажина мог быть… зажин. Это нормально для мифологии, ведь она основана на ситуациях, вызывающих стресс, а стресс может выражаться как в положительных, так и в отрицательных чувствах, важна лишь их сила. (Так, Купала – это и время разгула ведьм, и время борьбы с ними.) Зажин как оберег – болгарский ритуал на зимнее солнцестояние, который совершали сами хозяева, чтобы помешать забрать плодородие поля.

Если зажин – вредоносная магия узкой направленности, то залом мог приводить к самым разнообразным бедам. Колосья, cкрученные в жгут или особым образом, грозили потерей урожая, падежом скота, болезнями (особенно ломотой рук и ног, а также колтуном) и даже смертью хозяина поля. Судя по детальным объяснениям, как нужно обезвреживать залом, к этой вредоносной магии регулярно прибегали не мифические ведьмы, доящие луну, а крестьяне-соседи.

Почему же перекрученные стебли (как и спутанные в колтун волосы) стали символом страшных бед?

Народная культура жестко противопоставляет «прямое» и «кривое» как хорошее и дурное: Кривда как антипод Правды, «кривая дорожка» как преступный образ жизни и т. д. Кривизна, помимо прочего, символизирует болезни: одноглазого человека называют кривым, от боли кривятся, сильная боль скрючивает. Народная культура очень сильно боится контакта с недугами, это риск перехода чужой неудачи на тебя (именно поэтому болезнь традиционно скрывают, даже в современном городе многие не осмеливаются признаться в своих проблемах). По этой причине русские крестьяне, даже обезвредив залом, старались продать зерно с такого поля на сторону, а не есть его самим.

Итак, кривизна – это нарушение правильного порядка вещей, прорыв хаоса, грозящий самыми страшными бедами. И поэтому колтун (сбившиеся в узел волосы) считался внешним выражением проклятий, бед и болезней.

Нейтрализация и залома, и колтуна требовала изощренных магических действий. Как правило, их совершал знахарь, иногда – «хороший» колдун, иногда – священник и никогда сам человек (он считался магически испорченным). К залому ни в коем случае нельзя было прикасаться голой рукой – его вредоносная сила могла уязвить, поэтому его или сжигали на щепках самого могучего дерева-оберега – осины (как вариант: огораживали осиновыми колышками и поджигали, бросив на него солому), или же выдирали расщепленной осиновой палкой. Священник вырывал залом, обернув руку епитрахилью и читая специальную молитву, после чего сжигал его.

В народном понимании колдун – это тот, кто насылает колтуны (точнее, проклятия, выражающиеся в появлении колтунов). Несмотря на созвучие слов, они не родственны: «колтун» – это «колеблющийся» (качающийся узел волос), «колдун» же близок к индоевропейским словам со значением «сильный шум» и означает «громко призывающий» (духов). От того же корня произошло слово «колядовать», то есть громко петь ритуальные песни, призывая одарить поющих. О колдунах принято говорить как о наследниках волхвов – языческих жрецов, но это вряд ли верно с лингвистической точки зрения: слово «волхв» происходит от древнерусского термина со значением «невнятно бормотать» (возможно, шептать заговоры), а о громком голосе колдуна свидетельствуют данные как этимологии, так и этнографии: колдун приказывает ведьмам, змеям, чертям.

Приход колдуна на деревенскую свадьбу. Картина Василия Максимова. 1875 г.

Федеральное государственное бюджетное учреждение «Государственная Третьяковская галерея»

Принципиальное отличие колдуна от ведьмы заключается в его большей легальности: если ведьм можно было только «обнаружить», то колдуна нередко знали как реального человека, а то и специально приглашали на свадьбу, поскольку опасались, что какой-нибудь неизвестный колдун захочет навредить молодым, и тогда приглашенный должен был нейтрализовать соперника. Идея борьбы между колдунами отражена в фольклоре достаточно широко: порчу, насланную одним колдуном, снимает другой. Как уже упоминалось, колдун повелевает ведьмами; по украинским поверьям, он даже может ограничивать их вредоносность. На юге России и в Белоруссии верили, что шабаши колдунов и ведьм в вечер перед Купалой происходят на засохшем дубе или вязе (запомним этот образ, он нам понадобится в главе о заговорах).

И все же задача «распознать колдуна» оставалась актуальной. Снова крестьянин ждал помощи от осины: на Страстной неделе топили ею печь – пришедший в это время человек и был колдуном. Другое дерево, защищающее от нечисти, – рябина: во время пасхальной службы следовало держать ветку в руках, чтобы увидеть колдуна, стоящего спиной к алтарю.

Смерть колдуна и ведьмы

В фольклоре смерть колдуна и ведьмы описывается как тяжелая и мучительная. Они не могли умереть, пока не передадут свои знания другим. Колдун, кроме того, оставался в живых, пока, как верили в Закарпатье, не спадет срок его заклятий (например, если он превратил человека в волка на семь лет) или пока, как верили на Русском Севере, не передаст своих помощников-чертей другому колдуну (если у колдуна нет преемника, он переселяет чертей на палку или посох – кто возьмет его в руку, на того черти и перейдут).

В поверьях о колдунах и ведьмах сохранились следы древнерусских обычаев выносить покойников не через дверь, чтобы они не смогли вернуться в дом и погубить своих родных. (Так, согласно «Повести временных лет», поступил с телом князя Владимира его сын Святополк Окаянный.) Это трансформировалось в обычай разбирать крышу дома, где умирал чародей. В случае с соломенной крышей сделать это было довольно просто, в случае с деревянной ограничивались тем, что выламывали одну или несколько досок, поднимали конек.

Другое ритуальное действие – вбивание кола. Такой обычай можно трактовать и как поражение нечисти, мучающей умирающего, и как создание отверстия, через которое выходит душа. Этот ритуал проводили самыми разными способами: втыкали в порог иголки, просверливали дыры в потолке, вынимали половицы, вбивали в