Древний народ хурриты - Гернот Вильхельм
В собрании богов мудрый бог Эйя жалуется на Кумарби, упрекая его в том, что, уничтожив челове-чество, он нанесет вред богам, потому что они лишатся жертвоприношений. Это место в мифе представляет дело так, будто истинное намерение Кумарби не возвращение власти над богами, а уничтожение че-ловечества. Таким образом, этот эпизод выглядит посторонним элементом, чуждым концепции мифа в целом, и легко может быть объяснен как рефлекс вавилонского мифа об уничтожении человечества богом Энлилем («Сказание о потопе»: Эпос о Гильгамеше, табл. XI, Миф об Атрахасисе). Небесным богам в конце концов удается укротить Хедамму, но лишь после того, как Иштар одурманивает его видом своего обнаженного, умащенного и украшенного тела, за которым «любовные соблазны бегут, как собачонки», и выманивает его из его родной стихии, из океана.
В Песни об Улликумми говорится о другой попытке Кумарби победить бога Бури. Совокупившись с огромной скалой, он порождает скалообразное чудовище и нарекает его именем Улликумми («Разрушитель Кумми(и)», города бога Бури (?) [Guterbock, 1946, с. 95]; иначе [Goetze, 1949, с. 178; Hoffner, 1968, с. 202]; или «Разрушь Кумми(ю)!»). И в этом мифе Кумарби вступает в заговор с богом Океана, под чьей защитой растет каменное чудовище. Оно стоит на плечах бога Упеллури, подобно Атланту, несущему на себе Небо и Землю. Когда Улликумми вырастает настолько, что начинает возвышаться над Океаном, его замечает бог Солнца, тут же меняет направление своего движения (дурное предзнаменование!) и извещает «бога Бури о возникшей опасности. Точно так же как Иштар в мифе о Хедамму от страха неспособна войти во дворец бога Бури, чтобы приветствовать его, и не в состоянии ни есть ни пить, так и бог Солнца отказывается сесть, чтобы отведать предложенных ему яств и испить из поданного ему кубка. Но этот мотив в Песни об Улликумми построен иначе: бог Бури настаивает на соблюдении ритуала угощения, пока наконец бог Солнца не покидает его, так и не сообщив своей вести. Только тогда гонимый дурным предчувствием бог Бури поспешает вместе со своим братом Ташмишу на гору Хаззи и, к великому своему ужасу, видит в Океане каменное чудовище. Как и в мифе о Хедамму, он разражается слезами, а Иштар и на этот раз пытается околдовать чудовище своими женскими чарами. Но оно оказывается глухим и слепым, так что усилия Иштар пропадают понапрасну. Затем бог Бури вместе со своими спутниками пытается победить Улликумми в открытом бою, но терпит поражение, и брат бога Бури в отчаянии пророчит: «Вверху на небесах царя не будет!»
Только вмешательство Эйи приводит к повороту событий: после того как он находит Упеллури и видит каменное чудовище, вырастающее из его правого плеча, он обращается к древнейшим богам с просьбой достать серп (?), при помощи которого в стародавние времена были отделены друг от друга небеса и земля. Этим серпом Эйя отделяет Улликумми от его опоры и тем самым отнимает у него источник силы, также как ее лишился Хедамму после того, как Иштар удалось выманить его из его природной стихии, океана. В новой битве небесным богам удается уничтожить чудовище (по крайней мере, к такому выводу позволяет прийти сильно поврежденная концовка текста).
Как в Мифе об Улликумми, так и в сохранившихся фрагментах рассказа о беременности богини Гор Вашитты [Friedrich, 1952—1953] мотив порождения каменного существа, вероятно, восходит к древней традиции хурритов, принесенной ими из прежйих мест их обитания в горном Курдистане. Также исконно хурритским, во всяком случае лишенным древневосточных параллелей, является мотив о свергнутом повелителе богов, пытающемся вернуть себе утраченную власть. Зато местом действия, учитывая упоминания горы Хаззи, несомненно является Северная Сирия, так что Улликумми можно представить себе вырастающим из вод залива Искандеруна. В Северной Сирии зародился также и мотив вражды бога Океана против бога Бури: в угаритской мифологии бога Океана Яма и отождествляемого с Кумарби Эля объединяет испытываемое обоими чувство соперничества по отношению к богу Бури Ваалу. Даже причисление рек к владениям бога Океана (он прокладывает себе путь по рекам, чтобы тайно встретиться с Кумарби) имеет свою параллель в угаритской мифологии, тогда как в хурритской религии море вообще не играет никакой роли, а реки постоянно упоминаются вместе с горами. И мы не должны удивляться, встречая эпизод, связанный с попыткой обольщения, предпринятой богиней любви в ходе борьбы с силами, враждебными богу Бури, так же и в рассказе про ханаанейскую Астарту ('attrt). О широте распространения этого излюбленного мотива свидетельствует его заимствование Египтом: здесь он снова встречается уже на египетском языке в одном папирусе XVIII или XIX династии [Gaster, 1952; Helck 1983].
Наконец, мудрый Эйя — тоже божество месопотамского происхождения; место его обитания Апсу(ва), по шумерским понятиям подземный пресноводный океан, в Песни об Улликумми выступает как город, лишенный какого-либо хтонического аспекта, что, возможно, вызвано столкновением шумерской концепции Океана и северосирийской концепции, связанной с божествами Моря, Рек и Источников.
Мотив бунтарей против бога Бури, порожденных старшими богами, проник из Южной Анатолии и Северной Сирии в греческую мифологию, которой известны различные версии истории о порожденном Геей и Тартаром или же Кроносом чудовище Тифоне, угрожавшем Зевсу, но в конце концов оказавшемся побежденным им [Güterbock, 1946, с. 103 и сл.; Schwabl, 1960; 1962]. Не исключено, что древняя хурритская мифологема продолжает жить и в еврейской легенде об анти-Мессии Армиле, порождении дьявола и мраморного изваяния прекрасной девушки [Astour, 1968].
К древним хурритским традициям восходит также рассказ о герое Курпаранзахе, сохранившийся в виде совсем мелких фрагментов и потому не поддающийся реконструкции ни по содержанию, ни в отношении мифологической семантики. Местом действия здесь является город Аккад — по понятиям древнейших хурритских государств идеальное и достойное подражания средоточие политического могущества и высокой культуры; в качестве одного из лиц, действующих, очевидно, на стороне Курпаранзаха, выступает персонифицированная река Тигр, имеющая у хурритов, в отличие от Евфрата, собственное имя (Аранзах [von Schuler, 1965, с. 169 и сл.]).
В исконно хурритской мифологии большую роль играет фигура охотника. И Курпаранзах должен несомненно рассматриваться как вариант этого типа;
