Европа в средние века. От становления феодализма до заката рыцарства - Александр Алексеевич Хлевов
Развивавшееся хозяйство Скандинавии, особенно судостроение, требовало притока большого количества новых ресурсов, которые не всегда имелись в самой Южной Скандинавии. Так, например, для изготовления стоячего и бегучего такелажа кораблей были необходимы канаты, сплетенные из шкур морских млекопитающих – моржей, тюленей и пр. Корпуса кораблей необходимо было регулярно обрабатывать жировыми составами, вытапливавшимися из туш этих же животных. На изготовление парусов – прочных и не подверженных намоканию – шло огромное количество овечьей шерсти. В свою очередь, заготовка и переработка упомянутых ресурсов требовали огромных затрат непривилегированного тяжелого труда и, следовательно, привлечения большого количества подневольных работников. Все это провоцировало дальние экспедиции на Север, налаживание каналов поступления сырья, организацию набегов для захвата потенциальных работников. Скандинавы самим ходом событий втягивались или, точнее, выталкивались в дальние международные походы в Баренцево и Белое моря, в Бьярмию (Пермь), по Балтийскому морю, в Финляндию, по рекам Северо-Запада будущей Руси в глубину континента.
Однако главной и основной причиной экспансии стали те же социальные процессы, которые несколькими веками ранее подвигли к походам и переселениям германские племена – социальное расслоение, выделение дружинной прослойки, заинтересованной вместе с конунгами в походах, обеспечивавших добычу и славу. Скандинавским «ноу-хау» стала лишь форма осуществления этой экспансии – с грандиозным размахом морских операций. И безусловно, важнейшим движущим моментом походов являлись особенности мировоззрения скандинавов. Воинственный характер «одинического» язычества, именно сейчас вступившего в фазу наивысшего расцвета, обеспечивал идеологическую поддержку экспансии. Ключевое место в нем заняли представления о чертоге Одина – Вальхалле, в который павшие в бою воины попадают и ведут подобающий им образ жизни (в ожидании последней битвы богов и чудовищ), находясь в непосредственной близости к богу воинской доблести, мудрости, поэтического мастерства и магии. Подобная перспектива, во всяком случае, обеспечивала скандинавским викингам потрясающую степень мотивации и оказывала неоспоримое положительное воздействие на их боевые качества.
Широко распространенное представление о том, что походы викингов начались в конце VIII в., в корне неверно. В действительности уже в V–VI вв. скандинавы (в основном свеи) полностью осваивают Балтику, покрывая ее восточные и южные берега сетью торговых факторий и поселений. Основные районы этой экспансии, преследующей частью торговые, а частью грабительские цели, – Финляндия, Прибалтика и побережья рек современного Северо-Запада России: Невы, Волхова, Западной Двины и др. Мощная цепь археологических следов скандинавов протягивается вдоль Аландских островов в Финский залив. Их целью было установление торговых контактов с восточными странами. Достаточно рано складывается Austrvegr (Восточный путь), ведущий по рекам на Волгу. Несколько позже оформится и знаменитый Путь из варяг в греки, соединивший Скандинавию и Византию.
В начале VI в. датский конунг Хуглейк (в латинском транскрибированном варианте – Хлохилаикус) с большим отрядом совершает набег на франкское побережье в районе устья Мааса и Шельды и проникает достаточно далеко вглубь континента, о чем имеется свидетельство у Григория Турского. Однако других неоспоримых примеров скандинавской экспансии в последующие два с половиной столетия западная историография не сохранила.
Все изменилось 8 июня 793 г., когда небольшой отряд скандинавских воинов разграбил и сжег едва ли не самый знаменитый английский монастырь Святого Кутберта на о. Линдисфарн. Со следующего года Англия, Франция, а потом и остальные территории Западной Европы стали объектом безжалостного грабежа викингов.
Слово «викинг», вероятнее всего производное от глагола vikja («поворачивать, отклоняться»), первоначально обозначало сам поход и только в разгар эпохи стало экстраполироваться на его участников. Существует около трех десятков гипотез о значении и происхождении этого слова, однако наиболее жизнеспособны две из них. Согласно первой версии, так называли человека, «свернувшего с обычного пути», – он покидал дом и привычную обстановку, оставлял род и семью и в конечном счете порывал с традиционным течением жизни, уходя в поход за добычей. Такой соплеменник считался отщепенцем, изгоем, скитальцем и путешественником, «уклонившимся» от доселе общепринятых норм. Вторая версия основывается на том, что в скандинавских языках сохранился термин sjövika («морская миля», буквально – «морской поворот»), примерно равная 7–8 км (4 морские мили). При таком толковании термин «викинг» обозначает члена сменного экипажа корабля дальнего плавания, регулярно замещающего вторую половину команды на веслах при непрерывной гребле в условиях дальнего морского перехода.
Следует при этом иметь в виду, что «профессиональные» викинги – маргиналы, проводившие в походах всю жизнь, – составляли в годы экспансии лишь небольшой процент участников. Основными действующими лицами этого движения до самого последнего этапа оставались выходцы из семей обычных бондов, которые проводили в походах, как правило, несколько сезонов и, обзаведясь богатством, опытом, социальными связями и авторитетом, оставляли это занятие ради стабильной и оседлой жизни. В общей сложности в заморских походах единовременно принимала участие примерно четверть всех взрослых свободных мужчин Скандинавии.
Необходимо отметить, что экспансия викингов отнюдь не представляла собой исключительно череду грабежей и погромов, каковой ее нередко пытаются представить. Формы экспансии были весьма разнообразны. Выделяется три уровня непосредственно грабительских набегов. В начале эпохи – примерно до конца первой трети IX в. – доминировали откровенно пиратские нападения и вылазки на английское, французское, немецкое побережья, осуществлявшиеся небольшими отрядами (как правило, командами нескольких кораблей или вообще одного судна). Эти нападения обычно не преследовали никаких стратегических целей; все сводилось к разовому опустошению незначительных территорий, а также к грабежу монастырей, являвшихся наиболее лакомыми объектами поживы в силу накапливавшихся там припасов и ценностей.
Эти частные нападения будут продолжаться и в последующие десятилетия, однако главной угрозой уже с первых лет натиска станет вторая форма экспансии – нападения организованных дружин на десятках кораблей. Они уже не были сезонными – участники походов перестанут на зиму возвращаться в Скандинавию, да и целью станет оккупация или обложение постоянной данью целых областей вблизи побережья. Викинги начнут строить укрепленные лагеря (например, Дублин) и рассматривать контролируемую территорию уже не только как объект грабежа, но и как источник стабильного снабжения и обогащения.
К середине – второй половине X в., когда наберут силу процессы образования государств в Скандинавии и появятся конунги, претендующие на статус королей, наступает финальный этап экспансии. Он выражался в походах, предпринимаемых не по частной инициативе, а из-за стремления новых владык осуществлять государственную политику по обкатанным стратегическим направлениям и в освоенных регионах. В сущности, в это время мы имеем дело не с походами викингов, а с межгосударственными войнами, лишь облеченными в форму морских походов.
Однако были и другие варианты экспансии. Так, огромное количество скандинавов не участвовало
