Ленд-лиз для СССР: Экономика, техника, люди (1941—1945 гг.) - Ирина Владимировна Быстрова

1942 г. один из работников Комиссии, числившийся «временно командированным лицом» товарищ Юрьев: «Я работаю по приоритету и лицензиям. По приоритетам — получение разрешений на преимущество производства наших заказов раньше, чем целого ряда других… Приоритеты быстро меняются, мы пишем письма, добиваемся получения более высокого приоритета. Есть список, приказ, по которому ряд машин идет по этому списку, не обращая внимания на приоритет. Под этим приказом получили ряд приоритетов.

Что касается лицензий — то это только за наличный расчет. По лицензиям бывает чрезвычайно мало, очень редко. Огромные закупки производятся по Ленд-лизу, а все остальные покупки очень мелкие»[132].

Количество советских заказов в данный период резко возрастало. По сведениям И. А. Еремина, выступавшего на том же заседании, «за последние 2–3 месяца количество заказов увеличилось. Если на 15 августа было подано заказов на 30 млн, то сейчас подано реквизиций на 165 млн.

Если американское правительство даст то, что мы попросили по нефтяной программе, морскому и железнодорожному оборудованию, то у нас в течение 4-х месяцев будет огромных рост реквизиций. По нашему отделу надо подать реквизиций на 65 млн»[133].

Прохождение советских реквизиций через американские органы зачастую наталкивалось на препятствия вследствие противоречий и борьбы между различными учреждениями США. Механизм этих взаимоотношений на своем опыте устанавливали многие представители ПЗК, что нашло отражение в многочисленных документах о повседневной деятельности различных работников Комиссии. В качестве примера можно привести запись переговоров оперативного инженера Отдела химикатов товарища Фомичева «с д-ром Уотсон, начальником Сектора инозаявок химического отдела Военно-промышленного комитета» от 20 марта 1943 г. По вопросу «относительно реализации наших реквизиций через Ленд-лиз» американский представитель заявил, что «отдел Военно-промышленного комитета и Ленд-лиз склоняются к тому, чтобы большинство наших реквизиций на химикаты реализовалось Закупочным отделом Департамента финансов, а не Военным департаментом, как это имеет место в настоящее время». По мнению американского представителя, в первом случае советские заявки будут реализоваться быстрее; такой способ проводки заявок активно использовали и англичане.

На это Фомичев возразил, что уже накопленный советскими работниками опыт работы, напротив, свидетельствовал, по его словам, что «наши заявки реализуются быстрее через Военный департамент». Что касалось Закупочного отдела Департамента финансов, то он руководствовался на практике простым принципом — дожидаться трех предложений от различных фирм, и только после получения этих предложений принимал «решение на размещение заказа по нашей заявке с той или иной фирмой». Помимо этого, по наблюдению работника ПЗК, «заявки проходят длительный этап изучения в Ленд-лизе и Военнопромышленном комитете». Американский собеседник в связи с этим выразил свое «удивление, почему наше мнение расходится с мнением англичан», на что представитель советской стороны ответил, «мнение англичан, очевидно, основывается на их опыте работы, когда они имеют свое представительство в Закупочном отделе Департамента финансов и, следовательно, имеют непосредственное влияние на реализацию их заявок, мы же этой привилегии не имеем»[134].

Серия переговоров с Уотсоном, а также с представителями сектора советского снабжения Администрации ленд-лиза, привели работника к определенным выводам о характере взаимоотношений между различными американскими органами и влиянии этих отношений на выполнение советских заказов. Главной тенденцией в данном случае была борьба между Военно-промышленным комитетом и Администрацией ленд-лиза, с одной стороны, и Военным департаментом — с другой, за право контроля над рядом отраслей американской промышленности, в частности химической. Работник ПЗК отметил, что «при существующем положении, когда большинство наших заявок на химикаты реализуется через Военный департамент, Военно-промышленный комитет и Ленд-лиз имеют ограниченное право контроля выполнения этих заявок». По мнению Фомичева, выработанному в ходе практической работы по продвижению советских заказов, «Ленд-лиз является только инстанцией, регистрирующей поступление наших заявок; Военно-промышленный комитет имеет ограниченное влияние, посему Военный департамент имеет собственные ленд-лизовские фонды, а также некоторую подчиненность ряда отраслей промышленности в силу долгосрочных контрактов. Военный департамент […] заинтересован в том, чтобы наши заявки на химикаты реализовались через него. При этом создаются возможности расширения производства таких химикатов, в которых армия США заинтересована непосредственно, но которые она не сможет получить в достаточном количестве в силу ограниченных ассигнований. Не исключена возможность, что Военный департамент использует отпускаемые ему ассигнования Ленд-лизом на покрытие наших заявок в своих интересах, т. е. путем планирования производства запрашиваемых нами химикатов Военный департамент в первую очередь выполняет заявки армии (США. — Примеч. авт.). В этом частично кроется и объяснение того положения, когда реализация некоторых наших заявок затягивается на длительный период»[135].

Одной из существенных проблем при осуществлении советских заказов являлась проблема стандартов производства различных изделий в промышленности США и СССР. Различия в этих стандартах влекли за собой хронические недопоставки по ленд-лизу запасных частей для танков, самолетов и других видов техники.

Расхождения в стандартах производства вызывали также трудности и задержки в размещении заказов СССР по самым разнообразным видам промышленного оборудования. Один из наглядных примеров связан с различиями в системах измерения в СССР и США. К примеру, 30 марта 1943 г. состоялось совещание представителей ПЗК и Военно-промышленного комитета (участвовали с советской стороны — руководитель инструментальной группы ПЗК Сочилин и оперативный инженер ПЗК Черкесов, с американской стороны — м-р Шнайдер, руководитель Советской секции ВПК, м-р Вуд — руководитель Секции измерительного инструмента ВПК, м-р Луис — представитель ВПК в Министерстве финансов, который занимался проверкой размещения заказов). Ситуацию с неудовлетворительными поставками измерительного инструмента в СССР наиболее полно охарактеризовал м-р Луис: «Размещение советских заказов в Министерстве финансов вызывает исключительно большие трудности в связи с тем, что измерительные инструменты для Советского Союза требуются в метрической системе в то время, как фирмы перестроились на изготовление дюймового инструмента, которым полностью загружены»[136].

Довольно типичная ситуация с отказом принять советский заказ описана в записи содержания переговоров инженера отдела № 21 Фомичева с Дж. Варнеке (J. Weneke) из Секции советского снабжения Ленд-лиза от 9 февраля 1943 г., относительно реквизиции на оборудование для лампового завода. Советская реквизиция на соответствующее оборудование была Военно-промышленным комитетом отклонена. Однако Варнеке сообщил, что помощник администратора Ленд-лиза генерал Уэссон обещал ходатайствовать перед Военно-промышленным комитетом о пересмотре решения, при условии, что советская сторона изменит формулировку своей заявки, «запросив проект и оборудование — дубликат существующего американского завода». То есть американцы планировали не изготавливать для СССР специальный проект завода, а взять чертежи одного из уже работавших заводов, который близко подходил к заявленным мощностям и по эти чертежам будет изготовить все оборудование. По словам Фомичева, «все электрические характеристики будут в соответствии с нашими требованиями — 220/380 V, 50 циклов, трехфазный ток… Могут быть допущены отклонения от американских стандартов там, где требуются специфические условия эксплуатации оборудования. В проект также включается техническая