Поднебесная: 4000 лет китайской цивилизации - Майкл Вуд
Новая эпоха в зеркале телевидения
Теперь события развивались стремительно. В середине сентября Дэн Сяопин, которому было почти 75 лет, отправился в турне по северо-восточному Китаю: он желал «высечь искру». В маньчжурском Ляонине‹‹10›› реформатор, к удивлению местных чиновников, заявил, что лидеры КПК, включая его самого, должны признать свои ошибки: «Мы подвели замечательный китайский народ, который был очень терпелив». Для тех, кто умел читать между строк, было понятно, что к ответу привлекается вся эпоха Мао. «Наша государственная система в основном заимствовалась из Советского Союза, — говорил Дэн Сяопин. — Она косная, поверхностная, забюрократизированная. Ее необходимо основательно перетряхнуть». 22 октября китайский лидер лично отправился в Японию‹‹11››, чтобы посетить самые современные сталелитейные заводы и новейшие фабрики по производству электроники. Проехавшись на скоростном поезде, он заметил, что, несмотря на поражение в войне, теперь японцы на десятилетия опережают Китай. Реформатора сопровождала команда государственного телевидения, которой поручили фиксировать то, что увидит он. «Не снимайте меня, — распорядился Дэн Сяопин, — снимайте то, что нам будут показывать: наши люди должны узнать обо всем этом».
Как и предполагал Дэн, впечатление, произведенное на китайскую общественность, было огромным. Раньше китайцы слышали новости по радио, а теперь еще и видели их благодаря новому чуду — телевидению‹‹12››. В 1978 г. в Китае имелось всего несколько местных станций; общенациональная телевещательная компания CCTV была учреждена в том же году, а число жителей страны, в основном горожан, имевших дома телевизоры, не превышало десяти миллионов. Например, Жао Мэйтан — к тому времени она жила в крошечной квартирке многоэтажки в Шанхае и работала в столовой — писала в письме своему мужу, который отбывал двадцатый год перевоспитания в одном из сельских районов провинции Аньхой: «Мы взяли напрокат телевизор; ширина экрана всего 25 сантиметров, но если смотришь дома, то это вполне нормально». Платил за услугу ее сын; она рассказывала супругу, что теперь соседи напрашиваются в гости, чтобы смотреть фильмы. В фаворитах была картина «Горбун из Нотр-Дама» 1939 г. с Чарльзом Лоутоном в главной роли, а на старую экранизацию «Сна в красном тереме» 1962 г. и вовсе собрался весь дом. Особым потрясением фильм стал для детей. «Они просто не могут глаз оторвать!» С появлением телевидения мир буквально распахивался перед глазами. «Они показывают и японские фильмы! — писала женщина. — А я посмотрела все спутниковые трансляции визита заместителя председателя Дэн Сяопина в Японию».
Читая письма Жао Мэйтан, невольно ощущаешь поразительное терпение и стоицизм китайского народа, а также оптимизм, витавший в воздухе новой, постмаоистской эпохи. Мир, который так долго задыхался, начинал открываться. 12 ноября Дэн Сяопин прибыл в Сингапур и был буквально потрясен, увидев современное, хорошо оборудованное жилье для рабочих. Он вновь сравнил свое впечатление с ситуацией в Китае, где положение крестьянства местами было не лучше, чем в 1920-х гг. На тот момент премьер-министром КНР все еще оставался маоист Хуа Гофэн, но Дэн Сяопин медленно прокладывал себе путь наверх: его единомышленники постоянно публиковали статьи в газетах, которые жадно читались в заводских цехах. 17 ноября Жао Мэйтан отправила из Шанхая еще одно письмо мужу-ссыльному: «7 октября в „Цзефан жибао“ появилась статья о том, что специалисты начали возвращаться на свои старые рабочие места. В ней говорится, что есть постановление об освобождении любого, кто отбывал срок „трудового перевоспитания“. Достань номер газеты и посмотри!»
Статьи о «ветре перемен» появлялись все чаще и чаще. Теперь Жао Мэйтан ежедневно ходила к газетному киоску, расположенному у ее многоквартирного дома за Шанхайской набережной:
14-го числа в «Вэньхуэй бао» вышла очень хорошая статья, автор которой пишет: «Необходимо укрепить демократию и установить верховенство закона». А в другой публикации, появившейся вчера, говорится: «Мы должны искать истину в фактах, несправедливость должна быть исправлена». Тебе нужно взглянуть на эти материалы, такие статьи сейчас появляются каждый день.
Подобные послания улавливают веяния времени: партия готовила почву для радикальных перемен. На следующем этапе своей подковерной борьбы за власть Дэн Сяопин рассчитывал добиться принятия своих реформистских идей на партийном пленуме, проведение которого было запланировано на декабрь. Дэн Сяопин решил, что в качестве первого шага он озвучит эти идеи на рабочей конференции в ноябре того же года. Однако еще до того, как ее делегаты стали прибывать в Пекин, в китайской деревне начали разворачиваться важные события. Как это часто бывает в истории, движущей силой перемен выступили низы — хотя руководство, как водится, присваивает лавры обновленцев себе.
Сяоган: взгляд из деревни
После «великого голода» прошло чуть меньше двадцати лет, и мы возвращаемся в деревню Сяоган, расположенную в уезде Фэнъян провинции Аньхой, к югу от реки Хуайхэ. В наши дни до деревни можно добраться по новой автомагистрали G36, проложенной от Хуанхэ до Нанкина через холмистые пахотные земли. Проезжая через изумрудно-зеленые рисовые поля с сетью искусственных водоемов и оросительных каналов, трудно представить себе голодающий мир начала 1960-х и 1970-х гг., в котором некоторые землепашцы еще пользовались деревянными плугами и боронами. Даже в 1978 г. деревня все еще представляла собой беспорядочное скопище сложенных из сырцового кирпича крестьянских домов, вытянувшихся вдоль одного из притоков Хуайхэ. Сейчас ее перестроили, оставив единственный старый дом с полным набором прежнего сельскохозяйственного инвентаря — реликвиями сорокалетней давности, которые вполне уместно выглядели бы и в хижине английского землепашца эпохи Тюдоров. Такой была материальная культура Сяогана после тридцати лет коммунизма.
Мы уже знаем, что в начале 1960-х гг., в период «большого скачка», уезд Фэнъян вместе с большей частью страны погрузился в голод. В деревне Сяоган с 1958 по 1960 г. от голода умерла половина жителей‹‹13››. Затем, с началом «культурной революции», в условиях продовольственного дефицита и почти полной нищеты на свет народилось новое поколение детей. После неурожая, случившегося в 1978 г., ситуация стала вообще отчаянной, как вспоминает Гуань Юцзян, в то время молодой крестьянин чуть старше двадцати. «У меня было четверо детей, и все они ходили просить милостыню,
