Инфляция: конец эпохи ценовой стабильности. Для новичков, скептиков и профи - Марк Блайт

Глава 3

Истории инфляции и политика взаимных обвинений

«Поиск козла отпущения – самая легкая из всех охот».

Приписывается Дуайту Эйзенхауэру

17

Кто виноват, тот и платит

До сих пор мы разбирались, что такое инфляция, а что ею не является; как ее измеряют; что показывают эти цифры, а что упускают. Мы обсудили, почему процентные ставки превратились в универсальный «молот» для «гвоздя» под названием «инфляция», и затронули другие возможные меры. Но на самом деле существует еще один шаг, который идет даже раньше остальных. Почему инфляция вообще появилась? И, может быть, что еще важнее – кто в этом виноват или что в этом виновато? Называя виновника, вы не просто объясняете причину – вы определяете, на кого возложить вину и ответственность за ее устранение. Поэтому, хотя нас и интересуют истинные причины возникновения инфляции – даже если однозначного ответа нет, а меры по борьбе с ней могут принести больше вреда, чем пользы, – мы также обеспокоены мнением экспертов, журналистов и политиков. Потому что каждый нарратив – это не просто объяснение. Это попытка переложить бремя на кого-то другого.

Последний всплеск инфляции сопровождался не менее резким ростом числа объяснений, или историй. Каждая из них называет свои причины и предлагает свои решения. Это важно, потому что, как и сами меры борьбы с инфляцией, разные ее объяснения ведут к совершенно разным последствиям для разных групп в обществе. Например, если вы считаете, что рост цен вызван резкими изменениями предложения – например, пандемией COVID–19, – тогда непонятно, почему правильным ответом будет повышение стоимости ипотеки для обычных людей. Хотя авторы этих объяснений могут и признавать, что в инфляции участвует множество факторов, их взгляды на главные причины сильно расходятся – а значит, и виновники, по их мнению, тоже разные.

В США, например, с начала последнего всплеска инфляции наибольшее распространение получили две главные версии – от двух известных экономистов: Ларри Саммерса и Пола Кругмана. Саммерс, бывший министр финансов, президент Гарварда и советник Обамы, утверждает, что сегодняшняя инфляция напоминает ту, что была в 1970–1980-х годах, когда цены и зарплаты гнались друг за другом по замкнутому кругу. По его мнению, с ней нужно бороться тем же способом, что и тогда: повышать процентные ставки, пока не начнется рецессия, которая снизит спрос и приведет к росту безработицы (1). В его объяснении единственный способ охладить экономику – это создать избыток предложения труда, то есть снизить давление на зарплаты через страх потери работы.

Нобелевский лауреат по экономике и колумнист New York Times Пол Кругман резко расходится во мнении с Саммерсом. Он считает, что нынешний рост цен напоминает инфляцию конца 1940-х – начала 1950-х, а не 1970-е (2). Тогда проблема была связана с переходом экономики с военных рельсов на мирные, а также с резкими колебаниями спроса и предложения, вызванными Корейской войной. В том случае эти факторы оказались временными. У них были конкретные причины, и они действовали ограниченное время. Произошел кризис – цены пошли вверх. Но по мере того как экономика адаптировалась – например, наращивала производство стали для нужд войны – предложение росло, давление на цены ослабевало, и инфляция постепенно спадала сама собой. Если история, которую рассказывает Кругман, верна, значит, правильная реакция на инфляцию – не вызывать рецессию и не увольнять людей, а подождать, пока экономика сама отреагирует на новые условия.

Это лишь два самых заметных голоса среди видных экономистов, которые в последнее время активно формируют и распространяют определенные нарративы об инфляции – каждый со своим злодеем, героем, победителями и проигравшими. В целом эти объяснения – как сегодняшние, так и предыдущие – можно разделить на четыре основные категории. Мы будем рассматривать их не как экономические теории, а как политические нарративы – инструменты, с помощью которых одни игроки перекладывают ответственность за инфляцию и ее последствия на других. Какая-то часть борьбы с инфляцией – это стратегии. Но все-таки большая часть – это именно политика в самом прямом смысле слова.

18

Жанр первый: слишком большое количество денег

Первый из распространенных нарративов утверждает, что экономика страдает от «слишком высокого спроса».

Ранее в книге мы уже сталкивались с этим аргументом, но теперь давайте рассмотрим его подробнее. Подобные объяснения обычно связывают рост инфляции с чрезмерной стимуляцией экономики в период пандемии COVID–19. Самая простая версия утверждает, что государство в попытке компенсировать закрытие экономики во время пандемии дало людям слишком много денег, которые в итоге направились на меньшее количество товаров, в результате чего экономика оказалась «перегретой». Иногда сюда добавляют и предложение, чтобы дополнить объяснение избыточного спроса. Например, в 2021 году объем доступных товаров уже был ниже обычного из-за закрытия глобальных цепочек поставок. Таким образом, инфляция, вызванная избыточным спросом, усиливалась тем, что деньги направлялись на «значительно меньшее количество товаров». Результатом неизбежно стал резкий рост цен.

Эта история особенно хорошо прижилась в США, где правительство провело фискальную стимуляцию объемом 5 триллионов долларов, чтобы смягчить дефляционные последствия карантина. Еще до того, как инфляция проявилась в полной мере в 2021 году, Ларри Саммерс заявил, что стимулирующие меры Байдена «вызовут такое инфляционное давление, какого мы не видели уже целое поколение» (3). Несмотря на то, что Саммерс – демократ (или, возможно, именно по этой причине), обвинение президента-демократа в росте инфляции стало удобным и привлекательным аргументом для республиканцев (4). Как заявил лидер меньшинства в сенате Митч Макконнелл, когда в 2021 году инфляция стала очевидной: «Легче уже не станет. То, что мы сейчас видим, – это прямое следствие наполнения страны деньгами».

Но, как выясняется, все не так просто, как может показаться.

19

Денежный мультипликатор и «стимулирующие» выплаты

Ключевая идея, лежащая в основе данной версии, – фискальный мультипликатор. Он показывает, насколько каждый доллар, потраченный государством, стимулирует расходы в экономике. Если мультипликатор положительный, значит, одна государственная инвестиция запускает целую цепочку покупок, в результате чего объем потребления становится больше, чем первоначальные расходы. Соответственно, при высоком спросе и ограниченном предложении это создает давление на цены и ведет к их росту.

Проблема в том, что на практике мультипликатор крайне сложно измерить (5). Экономисты с разными политическими взглядами постоянно расходятся во мнениях о его величине, и эти расхождения имеют как политические, так и распределительные последствия. Например, во время