Инфляция: конец эпохи ценовой стабильности. Для новичков, скептиков и профи - Марк Блайт

Великой рецессии 2009–2013 годов консерваторы в США и Европе, а также поддерживающие их экономисты утверждали, что государственные расходы не стимулируют экономику, а, наоборот, – вредят. Они говорили об отрицательном мультипликаторе и пытались показать, что любое вмешательство государства бесполезно или даже вредно. А теперь те же самые люди вдруг заявляют о положительном мультипликаторе и обвиняют левые правительства в том, что их выплаты и программы подогревают спрос и тем самым вызывают рост цен (6).

Впрочем, в этой истории все-таки есть доля правды. Правительства действительно тратили деньги, чтобы смягчить последствия COVID–19, а сбои в цепочках поставок вызвали дефицит. Но у версии с фискальным стимулированием есть много ограничений. Во-первых, она не объясняет, почему инфляция стала глобальным явлением. Фискальные стимулы применялись во многих странах в ответ на пандемию, но они не были ни повсеместными, ни одинаковыми по масштабу. Страны, где стимулирование было менее активным (например, в Германии), столкнулись с инфляцией не ниже, а в некоторых случаях даже выше, чем в США. О чем это говорит? О том, что причиной могут служить не только выплаты населению во время пандемии.

Во-вторых, здесь также важно учитывать и временные рамки. Если инфляция вызвана стимулирующими выплатами, то можно ожидать быстрого снижения – как только краткосрочный эффект от этих расходов себя исчерпает. Ведь сам по себе фискальный стимул в США тоже был временным – он не должен был длиться вечно. И действительно, к 2023–2024 годам инфляция значительно снизилась, причем спустя долгое время после того, как прямые выплаты были розданы и потрачены. Это говорит о том, что сам по себе стимул не может объяснить устойчивый рост цен. А значит, что какие-то другие силы все-таки продолжали поддерживать инфляцию.

В-третьих, каким бы ни был размер госрасходов, откуда нам знать, что это именно они вызвали рост цен? Исследование Федерального резервного банка Сан-Франциско предполагает, что стимулирующие меры в США в принципе могли повысить цены примерно на 3%, однако сами авторы тут же подчеркивают: цифры настолько неточные, что доверять им на все сто нельзя (7). Подобные оценки – это все равно что бросать дротики с закрытыми глазами: попасть в мишень возможно, но вряд ли получится в яблочко.

В-четвертых, хотя общая сумма расходов США во время кризиса, вызванного пандемией, и выглядит огромной – 5 триллионов долларов, или 25% ВВП, эту цифру тоже нужно рассматривать в контексте. Пандемия парализовала крупные сектора самой большой экономики мира, особенно сферу услуг, которая составляет 80%, и сделала это на неопределенный срок. Поэтому траты в период кризиса правильнее понимать не как дополнительный стимул, влитый в уже загруженную экономику, а как компенсацию за потерянные доходы и упущенную экономическую активность во время вынужденного простоя.

Допустим, если рассмотреть ту часть стимулирующей программы, которую чаще всего критикуют в подобных анализах – прямые денежные выплаты населению, то окажется, что из 5 триллионов долларов на индивидуальные выплаты и семьи пошло 1,8 триллиона (8). Из этой суммы 653 миллиарда пришлось на пособия по безработице, которые во многих (хотя и не во всех) случаях были ниже, чем прежние заработные платы. Это означает, что пособия по безработице по определению не могли стимулировать экономику. Напротив, они лишь частично компенсировали расходы, которые обычно имели место.

Остальные 817 миллиардов были выплачены в виде трех раундов в течение одиннадцатимесячного периода – с апреля 2020 по март 2021 года (9). Семьи с годовым доходом ниже 150 000 долларов и отдельные лица с доходом ниже 75 000 долларов получили три выплаты – по 1200, 600 и 1400 долларов. Итого 3200 долларов на семью. Учитывая, что медианный семейный доход в США в 2021 году был чуть ниже 80 000 долларов, совокупные выплаты добавили к нему эквивалент 4%. По справедливости, для тех, чей доход ниже, эти выплаты составляли бо2льшую долю от потерянного заработка. А чем скромнее доход семьи, тем выше вероятность, что деньги будут потрачены сразу, а не отложены или сбережены (10). Но если выплаты были меньше, чем доход, потерянный из-за пандемии, то становится не очень понятно, как их можно считать стимулирующими. Безусловно, существовали ограничения – возможно, даже усугубленные расходованием выплат, которые способствовали росту цен. Но если представить альтернативный сценарий, в котором никаких выплат не было, разве мы могли бы ожидать «мягкую» рецессию при условии, что 80% экономики находились «на карантине»? (11)

Стоит заметить, что здесь важен не только сам факт выплаты, но и цели, на которые деньги были потрачены.

Данные Федерального резервного банка Нью-Йорка показывают: около 20% от прямых выплат ушло на погашение долгов по кредитным картам. И это не просто цифра. Для многих семей эти деньги стали шансом снять с себя тяжелый груз – вернуться к финансовому равновесию. Как отмечала сама ФРС Нью-Йорка в своем отчете за 2020 год, балансы по кредитным картам резко упали – на 76 миллиардов долларов во втором квартале (12). Это был самый резкий обвал долгов по карточкам за всю историю наблюдений. К второму кварталу 2021 года, после последних выплат, ФРС Нью-Йорка отметила, что «балансы по кредитным картам на 157 миллиардов долларов ниже, чем были в конце 2019 года» (13). Другими словами, около 20% выплат было потрачено на сокращение долгов, что по определению не стимулирует экономику, поскольку погашение долга не является расходованием в обычном смысле слова (14). Согласно опросу получателей выплат, проведенному Бюро статистики труда в августе 2020 года, «66% респондентов сообщили, что потратили хотя бы часть выплаты на еду», что вряд ли можно считать признаком чрезмерного потребительского ажиотажа.

Данные Федерального резервного банка Нью-Йорка дополнительно показывают, что, помимо погашения долгов по кредитным картам и покупки продуктов, многие получатели использовали выплаты, чтобы избежать просрочки по ипотеке (15).

Например, в четвертом квартале 2019 года доля ипотечных кредитов с просрочкой 90 и более дней составляла 1,07%. Ко второму кварталу 2020 года, после того как были потрачены первые прямые выплаты, этот показатель снизился до 0,84%, а к середине 2021 года, несмотря на продолжавшийся карантин, он упал более чем на 50% по сравнению с пиковым значением – до 0,47%.

И последнее – это расхождение в хронологии. Говорят, что прямые выплаты были потрачены в 2022 году, но при этом в конце 2023-го их же используют как объяснение так называемых «избыточных сбережений», якобы поддерживающих потребление в США, несмотря на высокие процентные ставки (16). Но здесь есть противоречие: одни и те же деньги не могут одновременно быть потрачены как стимул и сохранены как сбережения. Такое объяснение не поддается элементарной логике. В итоге,