Мозг: азарт и любовь. Почему мы теряем голову от риска, игр, страсти и ревности - Вячеслав Дубынин
В феврале 1918 года в Большой аудитории Политехнического музея состоялось поэтическое противостояние Игоря Северянина и Владимира Маяковского. Победил по результатам голосования восторженной публики первый.
И так и шло дело творческих состязаний – вплоть до поэтических и рэп-батлов сегодняшних дней, значимой части культурной жизни любого крупного города.
Аналогичную историю можно рассказать о соревнованиях в музыке или, например, балете. Престижные состязания, такие как международные конкурсы пианистов имени Ф. Шопена или имени П. И. Чайковского, определяют мировые стандарты мастерства. Победители получают не только признание, но и контракты с ведущими сценическими площадками. В балете наиболее известны конкурсы в Лозанне, Москве, Варне. Все они требуют от участников безупречной техники, умения выразить через движения сложнейшие эмоции, а от результатов таких состязаний зависит дальнейшая карьера артистов. Подготовка к участию длится годами по заранее разработанному плану, подобно тому, как тренируется спортсмен-олимпиец.
Физиология творческой соревновательности и азарта, конечно, служит объектом специальных исследований.
СКАНИРОВАНИЕ МОЗГА МУЗЫКАНТОВ ВО ВРЕМЯ КАК ЗАГОТОВЛЕННЫХ ВЫСТУПЛЕНИЙ, ТАК И ИМПРОВИЗАЦИЙ ПОКАЗАЛО, ЧТО МОЩНО АКТИВИРУЮТСЯ НЕ ТОЛЬКО МОТОРНЫЕ ЗОНЫ КОРЫ (ЗАДНЯЯ ЧАСТЬ ЛОБНОЙ ДОЛИ), НО И ОБЛАСТИ, СВЯЗАННЫЕ С СИСТЕМАМИ ВОЗНАГРАЖДЕНИЯ [112].
Это объясняет, почему ощущение успеха на сцене является столь ярким, а сам процесс выступления, особенно длительного, может вызывать переживания, сродни эйфории бегуна.
Отдельную функцию выполняет связанный с участием в конкурсах и публичных выступлениях стресс, сопровождающийся активацией мозга, выделением кортиколиберина, адреналина и кортизола. С одной стороны, для молодых исполнителей это фактор, который жизненно важно снижать и контролировать (на эту тему публикаций и обзоров особенно много (например, эти: [113, 114]). А вот их более опытные коллеги способны трансформировать стресс в повышенную концентрацию. Маститые артисты и музыканты обладают специфической и очень эффективной стрессоустойчивостью [115, 116].
Я, например, на основе личного опыта лектора и постоянного участника дискуссий и круглых столов могу подтвердить: стресс творческих публичных выступлений очень полезен! Он позволяет:
1) максимально эффективно закрепить имеющиеся знания, да так, что из головы уже не вылетит;
2) проверить в реальных условиях содержание и внутреннюю логику излагаемого материала: слушатели всегда норовят протестировать спикера на прочность;
3) сформировать навыки эффективного общения с залом, улучшить коммуникативную и когнитивную гибкость, осознать, какие в целом интересы есть у публики и насколько предложенная тема ее будоражит;
4) получить яркие положительные эмоции – если все прошло на отлично. Ну, либо получить отрезвляющий «пинок», обнаружить недочеты и продолжить работу над материалом.
Резюмирую: подвергнуть себя стрессу и азарту публичного выступления – чудесный способ закрепить навыки спикера, повысить уверенность в себе, собрать стимулы к дальнейшему развитию. Но, как всегда, имеется и оборотная сторона медали: от этих состояний может возникнуть определенная поведенческая («сценическая») зависимость. Давно не вещал перед зрителями – и явно чего-то в жизни не хватает. Спросите любого артиста.
Состязания в образовании и в профессии
Соревновательность в период учебы в школе, в вузе формирует навыки, которые явно выходят за рамки самих предметов и знаний по ним. Олимпиады, турниры, конкурсы – все эти форматы не просто выявляют сильнейших – тех, кто быстрее «щелкает» задачки по какой-нибудь физике. Они создают конкурентную среду, в которой участники нацелены на то, чтобы постоянно превосходить достижения – свои и соперников.
Скептики, которые делают акцент на деградации мозга в современном мире компьютеров и гаджетов, отчасти правы. Но я готов заявить: мне встречалось и встречается немало школьников и студентов, которых именно творческие соревнования и разнообразные брейн-ринги подталкивают изучать конкретную дисциплину, годами развиваться в ней – вплоть до выбора в качестве темы для диссертационного исследования.
Чем сложнее задача, тем мощнее происходит выброс дофамина и норадреналина при нахождении правильного ответа. А еще усиливается желание испытать это состояние снова. Одна победа ведет к другой, формируя установку на стабильное развитие и успех. Само участие в соревновании, пусть и без наград («Вау, я смог это сделать!»), учит преодолевать стресс, работать в условиях неопределенности, справляться с неудачами [117, 118].
Школьные и студенческие олимпиады – еще и инструмент социализации. Несмотря на общую конкурентность, они формируют среду единомышленников.
ПОДГОТОВКА К СОСТЯЗАНИЯМ, СОВМЕСТНЫЙ РАЗБОР ТЕСТОВ, ПРЕЗЕНТАЦИЯ И ОБСУЖДЕНИЕ ЛИЧНЫХ ПРОЕКТОВ СОЗДАЮТ ОСОБУЮ ТВОРЧЕСКУЮ АТМОСФЕРУ.
Значима и полна энтузиазма коллективная работа над специальными заданиями для команд, когда конкуренция гармонично сочетается с сотрудничеством.
Я, будучи преподавателем МГУ, уже много десятилетий включен в школьное олимпиадное движение и отношусь к нему с большой симпатией. Особенно к тем его проявлениям, которые минимально формализованы и даже не дают преимуществ при поступлении в вузы (да-да, есть и такие), не превращаются в баллы ЕГЭ. Казалось бы, а в чем же интерес без весомых бонусов? Но такие состязания формируют креативный азарт будущих биологов, медиков, психологов, экологов. Для примера – Школьная биологическая олимпиада, история которой составляет уже более 70 лет (https://shbo.ru).
Исследования подтверждают: дети, которые регулярно и, что очень важно, добровольно (а не потому, что мама заставила) участвуют в олимпиадах, демонстрируют не только более высокий уровень знаний, но и лучшие когнитивные способности. Их мышление становится более гибким, они быстрее адаптируются к новым задачам. У таких школьников выше уровень саморегуляции, они лучше распределяют время, умеют концентрироваться на сложных заданиях, легче восстанавливаются после перегрузок. Словом, это чуть-чуть супергерои образовательной среды.
ДЛЯ МНОГИХ ИЗ НИХ ПОБЕДА В ОЛИМПИАДЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СТАНОВИТСЯ ОТПРАВНОЙ ТОЧКОЙ, КОТОРАЯ ОПРЕДЕЛЯЕТ ВЫБОР ВУЗА И ПРОФЕССИИ. ДАЖЕ ПОРАЖЕНИЕ В ЭТОМ СЛУЧАЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ЧЕМ-ТО ОКОНЧАТЕЛЬНЫМ, А ПРЕВРАЩАЕТСЯ В СТИМУЛ ДАЛЬНЕЙШЕГО РАЗВИТИЯ.
Провалился – значит, нужно заполнить пробелы в знаниях, а не сдаваться. И да, подобные соревнования можно рассматривать как модель взрослой жизни, где успех зависит не только от таланта, но и от настойчивости – способности извлекать уроки из неудач и продолжать двигаться вперед. Согласитесь, далеко не многие взрослые-то способны перевести поражение в ранг урока, а не разгромного падения.
В этой области, конечно, имеются и темные аспекты. Если к участию в олимпиадах принуждают школа или родители, если речь идет о победе «любой ценой» – тут недалеко до хронического стресса и истощения [119]. Синдром завышенных ожиданий – собственных или со стороны окружающих – тоже существует. Мы о нем уже вспоминали в первой книге, обсуждая проблему хикикомори, японских и не только [120]. Не дотянув до высоких критериев, установленных обществом, такие люди не находят сил и решимости по-настоящему войти во взрослую жизнь, выбирая «уединение».
