Мозг: азарт и любовь. Почему мы теряем голову от риска, игр, страсти и ревности - Вячеслав Дубынин
Артистов, художников, музыкантов всегда было больше, чем спонсоров и покровителей. Хороших ролей и концертных площадок тоже на всех не хватает. Так что не пропустить молодую дебютантку (читай: конкурентку) на сцену, обесценить ее успех перед режиссером или критиком – это запросто. Подобные истории можно найти во все эпохи во всех же сферах искусства.
ВСПЛЕСКИ НЕПРИМИРИМОЙ ВРАЖДЫ ВСТРЕЧАЮТСЯ ВЕЗДЕ, ГДЕ СОРЕВНОВАНИЕ И КОНКУРЕНЦИЯ ЯВЛЯЮТСЯ ВАЖНОЙ ЧАСТЬЮ ДОСТИЖЕНИЯ УСПЕХА.
И ведь не личными мотивами едиными, как говорится. Выяснение отношений в искусстве может затрагивать не только персональные амбиции «непризнанного гения», но и тщеславные устремления групп людей. Известна борьба между классицистами и романтиками во Франции XIX века. Она сопровождалась как острыми литературными дискуссиями, так и вполне реальными потасовками на премьерах спектаклей. Во второй половине XVIII века имела место «битва Глюка и Пиччини» – соперничество австрийского и итальянского композиторов. Их сторонники устраивали в Париже масштабные уличные беспорядки, защищая притязания на первенство своих кумиров (которые, кстати, между собой совершенно не враждовали). Раздор затронул даже королевскую семью: Мария-Антуанетта была за Глюка, своего учителя музыки еще со времен Вены. А Людовик XVI – за Пиччини.
Хотите пример посвежее, не покрытый пылью веков? Держите: встреча на ринге солистов групп «На-на» и «Король и Шут» в 2003 году. Михаил Горшок Горшенев боксировал с Вячеславом Жеребкиным, а Андрей Князь Князев – с Павлом Соколовым. По сути это был бой попсы с панк-роком. Впрочем, поединок закончился вничью, символично подтвердив, что о вкусах не спорят.
Проблема конкуренции в искусстве усугубляется, если за какой-то личностью или направлением стоят реальные административные и карательные ресурсы – религиозные (вплоть до инквизиции), идеологические, политические. Баланс могут менять меценаты, которые спонсируют избранные ими направления. Последние, кстати, входя в моду, способны приносить огромные доходы.
И ведь речь не только о творчестве в искусстве. В сфере науки все происходит несколько сложнее, но батлы стартапов – это реальность. Так же как и сложные и не всегда прозрачные способы получения крупных государственных грантов.
ИССЛЕДОВАНИЯ В ОБЛАСТИ НЕЙРОФИЗИОЛОГИИ ПОДТВЕРЖДАЮТ: КОНКУРЕНЦИЯ МОЖЕТ СЕРЬЕЗНО ИЗМЕНЯТЬ РАБОТУ МОЗГА, ОСОБЕННО В КОНТЕКСТЕ ДЛИТЕЛЬНОГО СТРЕССА И ЗАВИСТИ.
У тех, кто находится в условиях постоянной борьбы за превосходство, присутствует повышенная активность в областях коры больших полушарий, отвечающих за сохранение статуса и реакцию на угрозу [122, 123].
Это может вести к мотивационному подъему, явному желанию устранить соперника. Это становится навязчивой идеей, войной, в которой «все средства хороши». Выраженность эмпатии падает, как и способность к сложным формам обучения. В результате префронтальная кора с высокой вероятностью выбирает менее гибкие и более деструктивные варианты поведения.
И тут неконтролируемо разворачивается она – творческая гонка, в ее наиболее негативных проявлениях: публика требует все новых впечатлений, конкуренты дышат в затылок, да еще и сам стареешь – и вот ты уже не властитель дум, а пожилой эпатажный фрик. И новый скандал – всего лишь необходимая как воздух реклама…
Закончу раздел таким феноменом, как злорадство. Если у того, кому вы завидуете, случается неудача, и лучше бы покрупнее, – это явный повод для праздника и даже эйфории. Оцените только названия двух вполне научных статей на данную тему: «Зеленоглазое чудовище и злобная радость: нейроанатомические основы зависти и злорадства» и «Когда твоя выгода – моя боль, а твоя боль – моя выгода: нейронные корреляты зависти и злорадства» [124, 125]. Обнаруживается, что в подобных ситуациях Nucleus accиmbens способен активироваться так ярко, как если бы человек удовлетворил собственную важную потребность, заработав массу положительных эмоций. То есть мозг воспринимает «Он оступился и упал» по совершенно сторонним причинам как личное: «Это моя победа!» Согласитесь, ужасная и деструктивная позиция.
Игра как универсальное явление
Соревновательность и азарт во всех сферах имеют очевидную связь с таким всеобъемлющим феноменом, как игра. Я сейчас осознанно «гребу под одну гребенку» одновременно и компьютерных геймеров, и спорт, и рыцарские турниры (даже в варианте исторической реконструкции), и искусство. Ярчайшие примеры игры – театр и кино. А еще плейбек-театр и весьма близкая к нему психодрама.
И вот тут подходит момент немного рассказать о книге Йохана Хёйзинги (1872–1945), выдающегося нидерландского философа и культуролога, Homo ludens, «Человек играющий». Мы уже упоминали ее в первой главе. В книге исследуются глубокие и разнообразные связи между игрой и культурой, игрой – и всей нашей цивилизацией.
Хёйзинга определяет игру как свободное, радостное занятие, которое выходит за пределы утилитарных целей, протекает в заданном месте и по определенным правилам. Играют даже животные, и у них – прежде всего у детенышей, конечно, – можно выделить два важнейших аспекта игры:
• отработка двигательных навыков;
• становление социального взаимодействия.
В обществе Homo sapiens, пишет Хёйзинга, игра проявляется в самых разных формах – от ритуалов и церемоний в первобытных религиях до спорта, искусства и науки в современности. Все начинается с детских забав, но служит основой для множества человеческих действий. В том числе в таких весьма далеких от понятия «игра» сферах, как юриспруденция (строгий распорядок заседаний суда и судейская мантия), политика (регламент вступления в высшие государственные должности) и даже ведение военных действий. Титулы аристократов, почетные звания ученых и артистов – это тоже игра, правила которой принимаются обществом.
Вот некоторые названия глав в книге Homo ludens: «Игра и правосудие», «Игра и ратное дело», «Игра и мудрствование» (разгадывание загадок), «Игра и поэзия» (соревнования рифмотворцев), «Игровые формы философии», «Игровые формы искусства»… Вот уж воистину: вся наша жизнь – игра!
Один из важнейших аспектов, который подчеркивает Хёйзинга, – игра есть пространство свободы, в том числе свободы самоопределения и выбора роли. В отличие от трудовой деятельности, в игре не нужны конкретные полезные результаты, она не решает прагматичных задач. Игра является особой областью («магическим кругом»), в пределах которой действуют собственные правила. И это делает ее не только способом развлечения, но и важным элементом самовыражения, формой существования человека вне стандартных (порой весьма унылых) рамок повседневной жизни.
В ТО ЖЕ ВРЕМЯ ИГРА НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ЧЕМ-ТО ЭФЕМЕРНЫМ И БЕССМЫСЛЕННЫМ. НАПРОТИВ, ОНА, КАК И КУЛЬТУРА В ЦЕЛОМ, ИМЕЕТ СЕРЬЕЗНУЮ ЦЕЛЬ И ВЫРАЖАЕТ ГЛУБОКИЕ ПРИНЦИПЫ УСТРОЙСТВА НАШЕЙ ЖИЗНИ И ПСИХИКИ.
Игра – необходимый всем нам аспект взаимодействия с миром. И
