Никому не говори - Марина Зимняя
Мозг, занятый этими мыслями не успевает дать сигнал ногам, что им следовало бы повернуть на Ленина. Я сто лет не ходила по Профсоюзной. Останавливаюсь, раздумываю пару секунд, но не поворачиваю назад, а делаю уверенный шаг вперед, еще один шаг, потом второй третий… Быстрым шагом прохожу ледовый дворец, даже не скосив на него взгляда. Удивительно, но я ничего не чувствую. Раньше, мне достаточно было лишь издали увидеть здание ледового и мое сердце наполняла жгучая боль и обида. Последние пару лет я по привычке обхожу его другой улицей. Пора прекращать удлинять себе путь. Все закончилось! Рана отболела и зарубцевалась, теперь у меня есть лук и стрелы, все что осталось в прошлом, пора уже придать забвению. На этой мысли, голова сама совершает движение, и я все же бросаю беглый взгляд на место, которое столько лет было моим основным пристанищем. По началу любимым, а со временем ставшем мне ненавистным.
Меня поставили на лед в три года, я должна была осуществить мамину мечту детства и стать фигуристкой. В школу я пошла в восемь, существенно перегнав своих одноклассников в росте, но не в развитии. Полноценно читать, я научилась к концу второго класса, с математикой вообще была труба. Я со слезами на глазах зубрила таблицу умножения между тренировками, но все равно оставалась одной из самых слабых в классе. Зато в девять лет я считалась самой сильной девочкой одиночницей в нашем городе. Меня тренировал лучший тренер. Елена Борисовна забрала меня у Ксении Анатольевны, когда мне было шесть. Можно считать, что именно в этом возрасте и прошла моя любовь ко льду и конькам. Тренер не взирая на мои слезы лепила из меня чемпионку. И быть может я могла бы ей стать, если бы Елена Борисовна не задумала сделать из меня парницу. Взаимоотношение с предложенным мне партнером не заладились сразу. Сейчас я понимаю, что тренируясь у Трубициной мне не удалось бы избежать участи попробовать себя в паре. Мой тренер тренировала не только меня, у ней была целая команда спортсменов. Одним их них был ее внук. Святослав и помог мне завершить мою так и не начавшуюся толком карьеру. Елена Борисовна видела, что он мне не нравится. У нас не было ни контакта, ни доверия. Мы с трудом переносили друг друга, но тем не менее катались и даже начали готовить произвольную программу с довольно сложными поддержками.
У Святослава были очень слабые руки. По его милости я получила перелом лодыжки со смещением и серьезную травму колена. В тот день я не чувствовала боли, мои глаза были совершенно сухими, лишь щеку жгло от пощечины отвешенной мне тренером. Она считала, что я притворяюсь, потому что не хочу кататься со Святом. Шестнадцатое марта стало последним днем, когда я ступала на лед. Вечером того же дня, я оказалась не дома, а в больнице. Елена Борисовна нисколько не чувствуя своей вины в произошедшем звала меня вернуться. Но во мне все давно уже выгорело и потухло…
Мама тоже умоляла меня надеть коньки. Говорила, что все спортсмены проходят через травмы и превозмогают боль. Без жертв не добиться высоких результатов. Отец приводил примеры великих спортсменов, которые зарабатывали медали будучи травмированными. Но я стояла на своем. Я ненавидела это место, это место украло у меня детство, заставило почувствовать себя униженной и никчемной. Это место подарило мне боль и страдание. Дураки те, кто переступая через себя возвращаются в спорт, который делал их столько лет несчастными.
Как жаль, что украденного детства не вернуть. В школе мне не удалось выбиться в хорошисты, о пятерках даже не могло идти речи. Тем не менее это не помешало мне сохранять позиции самой популярной девочки. Все хотели со мной дружить и общаться. Возможно, былые разговоры взрослых о том, что я будущая чемпионка продолжали действовать на детей. Заставляя их думать, что я круче их и поэтому меня нужно держаться.
Пробелы в знаниях давали о себе знать, и я как ни странно затосковала по спорту. Это произошло довольно быстро. Не прошло и года, как я оставила фигурное катание, я нашла для себя другое увлечение. Родители посмотрели на мою идею стать лучницей скептически. Мама и вовсе приняла это за шутку. Отец сказал, сказал, что оплачивать эту блажь не намерен и мне пришлось вывернуть свою копилку. Благо немецкая бабушка дарила мне на дни рождения деньги. Так что, мне было на что, приобрести свой первый лук.
Я слишком тяжело отвоевывала себе этот кусочек спокойствия и умиротворения, чтобы позволить Мурзе испоганить мои планы на будущее. Только натягивая тетиву и фокусируя взгляд на цели я ощущая самую настоящую эйфорию ни сравнимую ни с чем. Стрела, достигшая точной цели впрыскивает в мою кровь сумасшедшую дозу адреналина. Восторг, который я испытываю не передать словами, его нужно прочувствовать. И пусть внешне я всегда спокойна и уравновешена, в такие моменты в моей голове врываются фейерверки. Я доказала себе и докажу остальным, спорт не обязательно должен нести в себе боль и страдание. Не нужно мучить себя, укладываясь на алтарь несбывшихся желаний родителей. Не нужно страдать ради тренера, который не слышит тебя, а лишь требует, требует, требует… Мне по душе дисциплина и концентрация внимания, а не изнуряющие диеты и движение, движение, движение… до потери сознания.
Глава 6
Каждый человек заслуживает шанса, даже Мурза. Нет, я не собиралась спускать ей ее выходку, но попробовать разрешить наш конфликт миром все же решила попытаться. Теперь все зависит только от нее. Если она будет готова закончить войну, которую сама начала. Я, так уж и быть, наступлю себе на горло. Мне не легко далось это решение. В голове клубились десятки вариантов мести, но я решила остыть и придерживаться плана перемирия.
У меня осталось слишком мало времени. Апрель шагнул за середину. Май пролетит как комета. Папа ни за что не оплатит мне поездку на соревнования, если я провалю экзамены и не смогу перевестись в десятый. У него прямо бзик какой-то по этому поводу. «Или
