Никому не говори - Марина Зимняя
До обеда все гладко, без происшествий. В пять нас ждет инспекция грузового терминала, а пока мы можем перекусить. Взглядом подзываю Арчи к себе, он понимает меня без слов, идем в направлении служебного помещения.
Гоню прочь странное чувство, будто кто-то за мной наблюдает. Оно возникло минут десять назад, теперь от этого ощущения сосет под ложечкой. Примерно то же самое я чувствовала много лет назад, когда была преследуема настырным мальчишкой, с которым у меня была любовь. А ведь первая любовь не ржавеет, вроде так говорят. Быть не может… Голова сама оборачивается назад. Мой пес в отличие от меня спокоен. Я работаю здесь почти полтора года, по началу я фантазировала о том, что могу встретить его здесь, но быстро отмахнулась от этой навязчивой мысли. Даже если мы окажемся в одном месте в одно и то же время, вероятность того, что наши взгляды пересекутся равна одному проценту из ста. Здесь столько народа, что себя потерять можно, не то что найти кого-то случайно.
Мы ни разу не виделись с нашей последней встречи. Не списывались, не созванивались и, наверное, здорово изменились. Через бабушку я узнавала о некоторых подробностях его жизни, дед Мирон ей рассказывал. Сама спросить у Мирона Ивановича о его внуке я ни разу не решилась. Герман перевез нас в Подмосковье сразу, как только я окончила одиннадцатый класс. Бабушка поначалу не хотела ехать, умоляла оставить маму с ней. Герман убедил ее, что здесь маме будет гораздо лучше и оказался прав. Мама живет свою новую жизнь в новом месте и даже нянчит внука. Кто бы мог подумать, что попав к клинику для зависимых Герман встретит там человека, который поможет устроить жизнь ему и его близким.
Голова не прекращает вертеться по сторонам, словно она на шарнире.
— Джерри! — слышу громкий вскрик и замираю на месте.
Накрываю ладонью рот и срываюсь с места.
Десять лет! Боже! Десять лет, как один день! Мне кажется, он совсем не изменился. Врезаюсь в Колхозника на полном ходу, обнимаю его и только спустя несколько секунд подаюсь назад, осознав странность своего поведения. Арчи словно приревновав лает на него. Прошу его замолчать.
— П-при-привет… — наконец выдаю, отлепив от неба пересохший язык.
— Привет, — улыбается он, глядя на меня тем же самым смеющимся взглядом.
— Ну ты и вымахал! — со все дури луплю его по плечу, готовая тут же рухнуть в обморок от своей выходки.
Он ни капли не изменился и вряд ли подрос хотя бы на сантиметр. Что я несу? Похоже синдром присутствия Колхозника будет преследовать меня всю жизнь.
— Ты тоже, — смеется он. — Тебе очень идет форма.
— И тебе… Тебе тоже очень идет форма.
Мой цепкий взгляд впивается в его правую руку, на безымянном пальце нет обручального кольца.
Ну и что? Может он просто не носит его. Я ведь тоже не носила. Оно мне мешало. И вообще, о чем я думаю? Я ведь смертельно обидела его много лет назад. Но мне ведь тоже было плохо! Будто я с великим удовольствием встречалась с Кулаком, демонстрируя всем, что мы пара.
Его глаза бегают по моему лицу, губы улыбаются. Неловкая пауза затягивается.
— Мы шли на обед. Составишь нам компанию?
