Любовь твою верну - Зарина Цурик
Стас протянул ей руку — широкую, сильную, с выступающими венами. Она безропотно вложила в нее свою, и он рывком притянул ее к себе.
— Так ты, значит, писательница, а говорила, что домохозяйка? — усмехнулся он, снова перекидывая ее через плечо. — Теперь понятно, чего ты так разошлась с тем беднягой в кафе.
Он подошёл к своей машине, серебристому внедорожнику, сверкавшему в свете фонарей. Открыл заднюю дверь, и Василиса лениво запротестовала, мотнув головой.
— Твоего мнения никто не спрашивал, — проворчал Стас, шлёпнул её по заднице, едва сдерживая улыбку, и уложил на заднее сиденье. Закрыл дверь и прыгнул за руль.
— Надо же так вляпаться... Если не пьёшь, зачем браться?
Он постучал по рулю, глядя на ее спящую фигурку, свернувшуюся клубочком на сиденье.
— Ведёшь себя совсем как ребёнок, — начал он отчитывать её, хотя она едва ли что-то слышала, а если честно, то вообще ничего не слышала. — Мои пингвины (дети из детской команды) ведут себя рассудительнее. Совсем как я... — Он устало выдохнул и снова ударил по рулю. — Чёрт.
Стас завёл машину и поехал по дороге. Он понятия не имел, где живёт Василиса, поэтому вопрос о том, чтобы отвезти её домой, не стоял. Он сразу поехал к себе, в свою холостяцкую берлогу. Когда он доехал, она уже крепко спала, и разбудить её было бы сложнее, чем слона.
Он толкнул ее в плечо. Раз. Два. Все еще спит. Что еще делать? Значит, понесет на руках. Кое-как подхватил ее на руки, стараясь не удариться головой о дверь машины. Заблокировал машину и, тяжело дыша, потащил ее на семнадцатый этаж. Это было испытание, достойное олимпийского чемпиона по тяжелой атлетике. У дверей он едва не уронил ее, споткнувшись о собственный коврик. Он открыл дверь и едва успел войти в квартиру, как она, не встретив ни малейшего сопротивления, буквально спрыгнула с него, сняла туфли и, покачиваясь, ушла в глубь квартиры.
Уставший Стас развёл руками. Что это… что это вообще было? Он последовал за ней, чувствуя, как струйки пота стекают по спине.
Василиса как ни в чем не бывало устроилась на его диване в гостиной, укрывшись пледом, который, кажется, был свидетелем не одной его холостяцкой вечеринки. Что делать? Ее одежда была в блевотине, и это было, мягко говоря, неприятно. Ему бы отправить ее в душ или в ванную, но в таком состоянии она может утонуть даже в луже или в раковине, сунется под кран — и все. Он вздохнул. Ответ был очевиден, но чертовски неудобен.
Он поднял ее на руки и прямо в одежде отнес в ванную, осторожно уложив в белое джакузи. Стянул с нее пальто, а дальше... дальше дело за малым. Но раздевать ее? Она же его утопит, если узнает. С другой стороны, чего он там не видел? В конце концов, он мужчина, и такие мысли... естественны.
Ее телефон и сумочка остались у Стаса в ресторане, так что искать контакты было бесполезно. Он включил воду, переключил на душ и стал поливать ее прямо в одежде. Холодная вода должна была привести ее в чувство — если не окончательно, то хотя бы на время.
— Доброе-доброе утро, Вася… — сказал он с напускной бодростью, которая совершенно не соответствовала его внутренней усталости.
Она с трудом разлепила глаза, но на удивление быстро сообразила, что к чему. Видимо, она не слишком глубоко заснула или холодный душ оказался слишком действенным. Тем не менее ее сознание все еще было затуманено алкоголем, и она зевнула.
Стас выключил воду.
— Очухалась, красавица моя? Тебе нужно помыться. Я принесу одежду.
Стас вышел из ванной, оставив за собой легкий пар и слегка взъерошенную, но уже приходящая в себя Ваську. Он потянулся к шкафу, достал чистую футболку и полотенце.
Василиса, оставшись одна, принялась раздеваться, стягивая с себя всё ненужное, то есть на данный момент абсолютно всё. Она встала, похлопала себя по щекам и уверенно, хотя и слегка пошатываясь, обнажилась.
Стас распахнул дверь и вошел в ванную, с футболкой и полотенцем в руках. Ему хватило ровно десяти секунд, чтобы отвести взгляд. Но этого было более чем достаточно, чтобы рассмотреть ее целиком.
Перед ним предстала картина, от которой у него перехватило дыхание, а внизу живота вспыхнул знакомый жгучий огонь. Гладкая кожа, изящные изгибы тела, которые до этого он мог лишь представлять под слоями одежды. Полные груди с торчащими сосками, крутые бедра, тонкая талия. Свежая и упругая, словно только что распустившийся бутон, она стояла в мягком свете ванной комнаты. Влажные волосы прилипли к плечам, подчеркивая изящную линию шеи. У него перехватило дыхание, а внутри разгорелся пожар, который он тщетно пытался скрыть за маской равнодушия. Восхищение смешалось с запретным желанием, ведь перед ним была не просто пьяная незнакомка, а бывшая, чья красота вдруг предстала во всей своей соблазнительной мощи.
Он, не оборачиваясь, протянул ей футболку, но она, казалось, была не в себе. Сделав шаг, она поскользнулась, упала и рухнула в пустую джакузи. Он бросился к ней. Она подтянула колени к груди, прикрывая тело, и попыталась зажмуриться, чтобы голова наконец перестала кружиться. Господи, как же много она выпила!
Она всегда плохо переносила алкоголь и была к нему крайне чувствительна. Пожалуй, так же чувствительна, как и к прикосновениям Стаса сейчас. Пьянящая похоть брала верх, заставляя ее тело непристойно реагировать на его близость. Хотя это совсем не соответствовало ее обычной жизни, в которой она писала романтические истории, а не участвовала в них так откровенно.
Она медленно подняла голову. Глаза были прищурены, но взгляд уже не был таким затуманенным. Он был... хищным, что ли? Или просто отчаянным. Она потянулась к нему, ее влажная рука скользнула по его руке, затем выше, к плечу, к шее. Притягивая его к себе, она поднялась на колени и прильнула к его губам. Поцелуй был мокрым, немного неуклюжим, но таким откровенным, таким страстным, что у Стаса все внутри сжалось в тугой комок.
Стас замер. Каждая клеточка его тела кричала: «Да!» Его руки невольно легли ей на талию, прижимая к себе. Он чувствовал ее тепло, ее мягкость, ее желание, которое жгучим огнем отзывалось в его собственном нутре. Сдержаться было почти невозможно. Этот взгляд, эти прикосновения, этот поцелуй — все это распаляло его до предела. Он хотел ее. Хотел прямо сейчас, здесь, в этой джакузи. Но… не так. Не сейчас. Не тогда, когда она едва
