Без ума от любви - Лора Павлов
Истон: Надо отдать ей должное — вот уж постаралась ради доказательства. Должно быть, сейчас ты чувствуешь себя мудаком, Бриджер.
Я: Большой негатив. Чувствую себя отлично.
Арчер:
Аксель: Черт. А ты же был уверен. Ты извинился?
Я: Нет. Я сначала изучу тест подробнее.
Рейф: Брат, если бы она писала эту колонку, гордилась бы этим, а не пошла бы на полиграф. Просто скажи это. Ты был неправ.
Я: Ты был неправ.
Рейф:
Я: Был неправ. Такое бывает время от времени.
Истон: Судя по всему, ей нужно только извинение, и мы все сможем двинуться дальше.
Я почесал затылок.
Аксель: Звучит справедливо. Ты ведь месяцами ее донимал.
Я: «Донимал» — слишком драматично.
Арчер: Ты же обвинил ее прямо в ее магазине.
Рейф: И после этого ее магазин закидали яйцами.
Я: Извините, доктор Фил. Я не за терапией сюда пришел. Какого хрена это вообще?
Истон: Извинись, придурок. Ты ей должен хотя бы это.
Арчер: Мы все знаем, что извинения — не конек Бриджера.
Рейф: Вспомни, как ты натянул резинку моих трусов на ветку и оставил меня болтаться на иве. Я до сих пор не получил извинений.
Истон: Это было самое эпичное подтягивание трусов, что я видел.
Рейф: Мне не до шуток. Я потом неделями задницу залечивал.
Арчер: Жаль, у тебя тогда не было унитаза с подогревом, чтобы полечить свой пострадавший зад.
Я: Ты угнал мою машину и влетел в кювет. Считай, легко отделался.
Рейф: Мне было 16, жопошник. И «угнал» — сильное слово. Я просто взял покататься.
Истон: И, возможно, ты бы выкрутился, если бы не влетел в кювет.
Аксель: Разве ты тогда не целовался с кем-то?
Рейф: С Дениз Каламари. Она задела рычаг, когда полезла ко мне на колени, и мы покатились назад прямо в канаву.
Истон: Ее фамилия Калмэн, а не Каламари. Она моя клиентка.
Рейф: А мне всегда нравились кальмары. Я слаб на морепродукты.
Арчер: Вот и приехали. СДВГ выдает все сто.
Я лишь покачал головой. Рейф и вправду обладал вниманием гиперактивного ребенка на сахаре.
Я вышел из чата.
Истон: Обычно люди говорят «пока», когда уходят.
Арчер: Манеры — точно не его сильная сторона.
Аксель: Как и извинения.
Рейф: Как и объятия. Или нормальное человеческое поведение.
Я:
Я выдохнул и взял результаты полиграфа со столика. Тест выглядел вполне законно. Вопросы четкие, ответы ясные, никаких сбоев.
Я бросил бумаги обратно на стол, допил виски и ушел на кухню поставить стакан в раковину. Вернувшись, отправил сообщение Бреннеру.
Я: Нужна клининговая компания завтра к Vintage Rose. Пусть отмоют фасад и витрину.
Бреннер: Второй раз уже в том цветочном магазине. Есть что рассказать, босс?
Почему в моей жизни все стремились развести болтовню на ровном месте?
Я: Нет. Как сказал: отправь уборщиков.
Бреннер: Принято, солнце.
Я: И лично проконтролируй, чтобы сделали как надо.
Бреннер: С удовольствием. Я люблю цветочные магазины.
Я закатил глаза. Бреннер был чертовски хорош в своем деле, но болтливее, чем мне хотелось. Он знал меня слишком давно, привык, что я обрываю разговор первым.
Это был неплохой жест примирения.
Я обвинил ее в том, чего она не делала, и, похоже, был неправ, если верить бумажке с графиками и чернилами. И раз она так далеко зашла ради доказательств, значит, для нее это было важно.
Так что я оплачу уборку ее магазина.
Даже если виновата действительно беременная женщина — это будет мой способ сгладить углы.
Лучше подарить дело, чем слова.
Большинство людей ведь предпочитают поступки извинениям.
Просто.
А простые решения — мои любимые.
6
Эмилия
Я добавила свежие хризантемы в терракотовый горшок для витрины цветочного. Я всегда выкладывалась по полной с оформлением, а после недавнего собрания в мэрии решили держать осеннее оформление до первого декабря — у меня оставалось еще несколько дней, прежде чем все менять.
Окно было моим маленьким шансом применить диплом дизайнера интерьеров на дневной работе. Но теперь, когда я получила лицензию на Vintage Interiors, руки так и чесались взяться за дело всерьез.
— Привет, Эмилия, — сказала Беатрис, входя и ставя сумочку за стойку. Обычно она работала у меня неполный день, но с приближающимися праздниками стала приходить ежедневно. — Я прошлась по всему центру — у нас по-прежнему самая милая витрина.
Я хмыкнула. Она у меня всегда умела поддержать. Ей было за тридцать, на пару лет старше меня. В старших классах она встречалась с моим братом, так что знала нашу семью давно.
— Спасибо! Приятно слышать. Но мне надо оттереть яйца с окон, так что попробую этот спрей, который заказала. Надеюсь, отойдет. Там все буквально въелось, — я подняла бутылку с очистителем, пришедшим вчера по почте.
— До сих пор не верится, что это сделала Кара Кармайкл. Ты уверена, что Бриджеру Чедвику можно доверять? — спросила она.
— Он кончено тот еще мудак, но выглядит человеком, который проверяет факты, правда? И, по его словам, он достал запись с городских камер и видел все своими глазами.
— А где вообще берут такие записи? Мы можем так сделать?
— Мы — нет. Но, видимо, когда у тебя денег больше, чем одному человеку нужно, тебе разрешают то, что остальным нельзя.
— Везет же. Нам бы тогда отнести запись в полицию и подать на нее? — она качнула головой, не скрывая раздражения.
— Я не собираюсь подавать в суд на беременную женщину из-за того, что она закидала мой фасад яйцами, — усмехнулась я. — И потом, она постоянная клиентка, надеюсь, все уляжется.
— Ну да, куда ей еще за цветами? В город она не поедет. Вернется. И нам теперь делать вид, будто мы не знаем, что это была она?
— Мы о яйцевходе? — окликнула Мелани, высунув голову из проема, ведущего из ее магазина по соседству. Мне нравилось, что наши точки были соединены — клиенты гуляли туда-сюда, да и я просто любила видеть ее.
— О нем. Я как раз собираюсь испытать заказанный спрей и сегодня все отмыть, — улыбнулась я. Мелани была старше нас обеих, ее дети примерно нашего возраста, и она была самой доброй женщиной на свете. Мне было неловко, что немного досталось и ее витрине.
— Да брось, не переживай. Почти незаметно.
— Ну, Бриджер Чедвик как-то заметил и высказался, что, мол, плохо отмыли, — фыркнула я.
Она всплеснула руками со смехом. Она хорошо знала Бриджера — с Элли Чедвик они дружили
