Ненавистники любви - Кэтрин Сентер
Но когда понимаешь, что он старается быть идеальным ради тебя…
Это меняет всё.
Соревноваться больше не нужно.
Можно просто расслабиться. И скажем, подкрасться вдвоём к своим девушкам и одновременно швырнуть их в бассейн.
ЛАПА ДЖОРДЖА БЕЙЛИ получила восемь швов, но зажила отлично.
И вот что я могу точно сказать после нашей травматической привязанности: после этого Джордж Бейли больше ни разу меня не сбил с ног. Он всё ещё несётся ко мне во весь опор — с развевающимися губами и ушами, но теперь, подбежав, останавливается в миллиметре… и просто прислоняется ко мне.
Намного лучше.
После того как Rue the Day. ушла под воду, Хатчу и Джорджу Бейли, естественно, понадобилось новое жильё. Они тоже поселились у Рю — в коттедже по соседству с моим. Джордж Бейли делил время между двумя домами. Оставался со мной, пока Хатч был на работе — чувствовал себя абсолютно как дома и спал у меня поперёк кровати с такой уверенностью, что мне приходилось свернуться в калачик.
Теоретически, быть соседями было удобно.
Но Хатч у себя особо не задерживался.
Он всё время говорил, что все весёлые — по соседству.
И ЕЩЁ ОДНО обновление по поводу спасательной операции. Может, самое неожиданное из всей этой сумасшедшей истории: жаба Лаки выжил.
Он не утонул вместе с лодкой.
Всё это время Джордж Бейли держал его у себя во рту и не прошло и пяти секунд после посадки в вертолёт, как он аккуратно выпустил жабу между своих передних лап и всю дорогу потом сидел, охраняя своего нового друга.
Доказывая ещё раз, что иногда рискнуть ради любви — того стоит.
ОТВЕЧАЕТ ЛИ поцелуй а-ля Том Круз, когда ты висишь под вертолётом Береговой охраны над Атлантическим океаном, на все вопросы в жизни?
Как ни странно — нет.
После спасения Хатч должен был вернуться к работе, а я в Техас.
Не особо было время на разговоры.
Меня ждал рейс. И замена телефона по дороге в аэропорт.
И извинения перед Бини.
Бини была, конечно же, моим главным навигатором по жизни — так что, как только я приземлилась в Техасе и выключила авиарежим, я тут же позвонила ей по пути к багажной ленте.
Сначала мы обсудили её ярость по поводу того, что я не сказала ей, что тонула, пока мы с ней говорили по телефону.
— Ты не подумала, что это важная деталь? — возмущалась она. — Это что, не стоило упомянуть?
— Я собиралась, — сказала я.
— Как? — спросила она. — Задом наперёд?
— Я знала, что как только скажу — ты запаникуешь…
— Разумеется!
— …и это, ну, испортит всё настроение разговора.
— Да! — сказала Бини. — По уважительной причине!
— Но если бы это был мой последний разговор с тобой, я хотела, чтобы он был хорошим.
— А он не обязательно должен был быть последним! Если бы ты помогла мне тебя спасти!
— Я как раз собиралась всё рассказать, — сказала я. — Но потом мой телефон упал в океан.
— Вот почему надо было рассказать раньше!
— А ты бы что сделала? Позвонила в Береговую охрану?
— Да! Для начала!
— Я уже им позвонила. И, между прочим, они были заняты.
— Я бы что-нибудь придумала!
— Уверена, что так. Но вот хорошая новость — меня всё равно спасли.
— Еле-еле.
— Но спасли.
— Суть в том, что если у тебя важные новости — ты обязана мне о них сообщить. А дрейфовать в океане на тонущем плавучем доме — это важная новость!
— Ладно. В следующий раз, когда я окажусь на тонущем плавучем доме — обещаю сказать тебе до того, как телефон утонет.
— Вот именно.
Она была смесью раздражения и облегчения, что я жива. Всё честно.
— Следующий вопрос, — сказала я. — Если у меня есть другие важные новости, которыми я не делюсь, потому что ты на меня злишься — мне уже рассказывать? Или подождать, пока отпустит?
— Какие ещё новости? — спросила Бини, как будто у жизни есть лимит на большие события.
— Это касается одного спасателя.
Бини ахнула.
— Говори.
— Ты бы поверила мне, — спросила я, — если бы я сказала, что из всех спасателей-пловцов всей Береговой охраны США именно Хатч оказался тем, кто вытащил меня из океана в последний момент, буквально из пасти смерти?
— Нет, — сказала Бини.
— А зря. Потому что, кажется, именно это и произошло.
— Хатч тебя спас?
— Есть шанс, что я это выдумала… но да. Хатч спас меня. А потом поцеловал — прямо в воздухе, между океаном и вертолётом.
— Теперь ты просто обязана выйти за него, — сказала Бини. — Чтобы рассказывать эту историю на свадьбе.
ТЕПЕРЬ Я ЖИВУ в Starlite. Купила себе голландский велосипед, катаюсь по городку. По вечерам болтаю с Девчонками, помогаю готовить ужин и наслаждаюсь свободой, которую обрела, победив свою фобию купальников.
И не просто победив. Я с головой нырнула в яркую, сверкающую палитру гардероба, насыщенного витамином Море. Тот ужас, который я испытывала, впервые увидев все эти цвета, принты и струящиеся ткани? Уже почти не помню. У меня теперь скидка «для друзей и семьи», и я каждый день гуляю по острову в пёстрых сарафанах и юбках, развевающихся на ветру.
Хромофобия побеждена.
Я как тропическая рыбка, скользящая по своему рифу.
Тропическая рыбка, у которой все чёрные джинсы и футболки аккуратно сложены в нижнем ящике — на всякий случай. Но всё же.
Иногда по радио играет песня, которая напоминает мне о прежней себе и я на секунду останавливаюсь, чтобы прочувствовать разницу между «тогда» и «сейчас».
Всё то сложное, через что я прошла, в итоге пошло мне на пользу.
Оно раскололо меня и открыло.
А ты знаешь, что говорят про трещины: через них проникает морской бриз.
ПОМИНИТЕ, КАК БИНИ дразнила меня: «Ты боишься купальника?»
Она знала, что делает.
Она хотела напомнить мне, что у меня гораздо больше силы, чем я думаю.
Хотела, чтобы я взглянула на себя по-другому.
Плавание было не просто про плавание. И не только про то, чтобы позволить себе любить яркие цвета, вернуть себе право бултыхаться в воде или научиться быть живой — без извинений.
Это было про глубокое, устойчивое спокойствие, которое приходит, когда ты смотришь на свою жизнь такой, какая она есть. И правда её видишь.
Прошлое больше не может ранить тебя так, как раньше.
История твоей жизни
