Бойня - Шанталь Тессье

— Ебануться! — громко восклицает Кэштон, и пожилая женщина, одетая в чёрное коктейльное платье, ахает, сжимая в руках свой жемчуг.

— Прошу прощения. — Я кладу руки на плечи Кэша. — Он первый раз на воде. Плохо себя чувствует.

Лицо женщины смягчается, и она открывает клатч.

— Понимаю. Это поможет. Я всегда ношу их с собой для мужа. — Женщина протягивает ему жвачку от тошноты, и он засовывает её в рот, бормоча слова благодарности.

Она уходит в толпу, а я поворачиваюсь к нему.

— Потише, — говорю я, осматривая комнату. Снова подняв глаза на него, я прослеживаю за взглядом Кэша, чтобы понять причину его вспышки.

Он смотрит на женщину с белокурыми волосами, стоящую на палубе с пожилым мужчиной. Я предполагаю, что это её отец или папик, как вам больше нравится. Она потягивает из бокала шампанское, её волосы собраны в тугой пучок на затылке, красное платье плотно облегает фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Женщина смотрит в нашу сторону, и Кэштон практически падает.

— Твою мать...

— Как сказал Адам, ты не можешь сейчас пользоваться своим членом, — напоминаю я ему, хватая его за пиджак и таща вверх по лестнице, подальше от глаз женщины.

— Я могу дрочить, наблюдая, как она трахает себя, — добавляет Кэш, пытаясь оглянуться через плечо. — Я могу трахать её не только своим членом. Записать это и смотреть снова и снова.

Мы поднимаемся по лестнице и ступаем на платформу. Перед нами частный лифт, у которого стоит мужчина, одетый во все чёрное. Он переводит взгляд с меня на Кэштона и встаёт перед дверью, загораживая нам вход.

— Имя? — спрашивает он.

— Харт, — отвечаю я, и он проверяет свой планшет.

— Расстегните молнию на сумке, — приказывает мужчина.

Я поворачиваюсь лицом к Кэштону и расстёгиваю молнию на сумке, которую он несёт для меня. Видны только пачки стодолларовых купюр. Важно то, что под ними. Я застёгиваю молнию, а мужчина выпрямляется и отходит в сторону.

— Удачи, мистер Харт.

Я коротко киваю ему, двери лифта открываются, и мы заходим внутрь.

— Это дерьмо тяжёлое, мать его.

Кэш бросает сумку к ногам и начинает подпрыгивать вверх-вниз, жуя жвачку. Он не только чертовски возбуждён, но и наглотался энергетических напитков, потому что не спал уже больше суток.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Он кивает.

Лифт дзинькает, и дверь открывается. Играет тихая музыка, и мы выходим в большую круглую комнату, расположенную на верхнем уровне яхты. Наверняка днём отсюда открывается великолепный вид, но сейчас за стеклом видна только тёмная ночь.

Слева — стойка с шестью барными стульями. Один из барменов смотрит на меня, и я замечаю в уголках его губ лёгкую улыбку.

Справа — зона отдыха с двумя диванами и креслом. На стене висят шесть телевизоров, по которым в настоящее время транслируются игры в покер со всего мира. Лорд, который устраивает эту вечеринку, — известный азартный игрок. Неважно, что это за игра, он сделает ставку на неё. О его частных покерных играх говорят по всему миру, и это было нашим преимуществом.

Ковёр белоснежный, с насыщенными коричневыми и золотыми вставками. Богатство всегда бросается в глаза. Я так много времени провёл в «Бойне», что забыл, что не всё сделано из бетона и оков.

Справа от меня, рядом с зоной отдыха, находится кассир. За стеклянной витриной стоит молодая брюнетка. Она смотрит на меня и улыбается.

— Вы будете играть, мистер Харт?

Охранник, проверявший моё имя и сумку, очевидно, сообщил им, что мы поднимаемся.

— Да, — отвечаю я, и она смотрит мимо меня, улыбаясь Кэштону. Поворачиваюсь к нему и вижу, что Кэш пялится на её обтянутую чёрным корсетом грудь.

— Сколько Вы хотите, сэр? — спрашивает девчонка.

— Один миллион, пожалуйста.

Начнём с этого и посмотрим, к чему это приведёт.

Через два часа я потерял триста тысяч. Мужчина, который сидит справа от меня, выиграл больше миллиона, а у того, кто слева, я почти уверен, сердечный приступ. Он обильно потеет и тяжело дышит. Мужик поглощает рюмку за рюмкой, чтобы не обращать внимания на то, что за последний год потерял своё огромное состояние. Но он не должен был проиграть.

Вот уже двенадцать месяцев парень всё глубже и глубже роет себе яму, и он уже многим обязан тому, кто устал ждать. Вот почему я здесь.

Азартные игроки становятся жадными. Им никогда не бывает достаточно. Я не большой любитель азартных игр, но я это понимаю. Хочется большего... власти, богатства, кисок. Есть ли такое понятие, как «слишком много»? Не думаю.

Мужчина справа от меня смеётся, выигрывая очередную партию.

— Ну что ж, ребята, это было весело. — Он встаёт из-за стола, забирает свой выигрыш и уходит.

Ещё час, но мужик слишком занят проигрышем и не обращает на меня внимания. На мои знаки, на мои тики. Он может винить только себя.

Как Лордов, нас учили лгать и обманывать, чтобы победить. Поэтому, заставив его поверить, что у меня три дамы, когда на столе уже лежат две шестёрки, я получаю лучший фулл-хаус5.

В комнате воцаряется зловещая тишина, все наблюдают за происходящим. Он делает глубокий вдох и сбрасывает фолд6.

Я кладу свои карты, и мужчина вскакивает на ноги, шлёпая руками по сукну.

— Что за хрень? — кричит он. — Ты заставил меня поверить, что у тебя выигрышная комбинация.

«Это не так».

Откинувшись на спинку стула, я смотрю, как мужчина бежит к бару и берёт ещё выпивку. Я жду, когда он вернётся. Потому что отчаявшийся человек — предсказуемый человек.

Кэштон всё ещё стоит позади меня с моей сумкой у его ног. Я не делаю ни малейшего движения, чтобы встать. Дилер терпеливо ждёт, наблюдая, как мужчина выпивает ещё. Он знает, что тот вернётся и попросит меня сыграть с ним ещё раз. Я задел его самолюбие. Выставил его дураком перед друзьями и коллегами.

— Все на выход, — командует парень от барной стойки, и я прячу улыбку, делая глоток бурбона.

Восемь мужчин выходят вместе с двумя официантками и кассиршей. Я отодвигаю свой стул, чтобы встать, застёгивая пиджак.

— Не ты, — указывает на меня парень.

— На сегодня с меня хватит, —