Формула влечения - Ольга Вечная

— Ну хотя бы все знают, что ты чистишь зубы, — прыскаю.

— Ха-ха. Спасибо.

— Не обижайся, все равно ты выступил хорошо.

— Ты втрескалась и не объективна.

— Да пошел ты! — восклицаю, рассмеявшись. Отсаживаюсь подальше, но он ловит мою ладонь.

Удерживает. Перебирает пальцы. Как-то странно сильно сжимает и выдыхает медленно. Словно успокаиваясь.

Вот бы и ты тоже втрескался. Вот была бы потеха.

Эти слова, к счастью, удается удержать внутри. А сам он молчит. Сказал же, что никого не любит. Не умеет. Наверное, влияние непростого детства.

Честно говоря, это лучше, чем ничего. Хоть и не то, о чем я мечтала.

— Хочешь растопить для меня баню? — спрашиваю внезапно. Просто даю неуклюжий повод остаться. На всякий случай. — Так в баньку хочется, а топить лень. Я как раз утром думала, вот бы кто-то приехал и помог.

— Хорошо. Покажешь, где что брать.

Ой.

— Д-да. Если тебе, конечно, не надо готовиться к презентации. В этом случае езжай. Да, тебе пора ехать. Я просто шутила, если честно.

— Всю жизнь я только и делаю, что готовлюсь к презентациям. А прямо сейчас что-то ужасно хочу в баню.

— Но завтра же важный день!

— И рядом со мной, наконец, человек, который... не постесняется сказать о зубной пасте. Хоть и до сих пор почему-то боится меня до смерти.

***

Он действительно никуда не уезжает. А еще не отвечает на важные письма (а у него не бывает не предельно важных переписок), и даже не берет в руки телефон. Разве что единожды — убедиться, что у Флеми достаточно корма и воды.

Мы вместе приводим в порядок террасу. Пока я промываю искусственные цветы и вазы, Данияр занимается мебелью, полом, а после — камином и, наконец, растопкой бани. Много пыльной физической работы.

Ух, хорошая банька выходит! Горячая, влажная, аж дышать тяжело.

Первые два раза мы ходим по очереди. Раскрасневшийся, уставший Дан с влажными волосами совсем не похож на человека, которого я боюсь до смерти и от которого ожидаю страшных подвохов. Он как будто стал моложе, точнее, соответствует своему возврату. Беззаботность ему идет. А я... совсем ничего не думаю. Навешал ли он снова мне лапши на уши?

Скорее всего. И может меня осудят за легкомысленное поведение, но я настолько к нему прикипела за эти месяцы, что не хочу, чтобы уезжал. Все на ссадины его смотрю, гадаю, где он так? Спросила, отмахнулся.

Сказать по совести, Данияр делает пару попыток притянуть меня к себе, обнять и так рьяно расхваливает одолженную у соседей и запеченную мною картошку, что сердечко робеет. Но я не хочу. Не хочу больше плакать из-за него. И он принимает необходимость соблюдать дистанцию.

— Я замочил веники, — говорит он, когда я собираюсь на третий заход. — Не хочешь расслабиться? В плане, ничего большего не будет, я понял уже. Догадался, что встречи с бывшими просто так не прощаются. Не зря у меня докторская почти защищена. Не тупой, — стучит по виску.

— Почти — не считается, — улыбаюсь я.

— Но этого достаточно, чтобы понять: ты не простила. И тем не менее. Доверишь себя отшлепать?

Глава 52

Раздеваться волнительно, впрочем, как и всегда перед ним. Я сжимаю шершавое полотенце и замираю у входа в парилку.

Ощущаю себя раздавленной из-за страшной ссоры с братьями и всех ужасов, что сгоряча наговорила. Из-за обескураживающего одиночества, ошеломляющей усталости, жуткой неуверенности в себе и давящей на затылок ответственности за чужие жизни.

Я словно зацикленный алгоритм, сломавшаяся программа. Кажется, у меня даже кожа болит, и еще мне ужасно хочется залезть к кому-то на ручки (в идеале, конечно, чтобы это был Данияр), и чтобы этот человек снова и снова повторял: ты невероятно умна и красива, и гладил бы меня по голове.

И я бы отвечала, что это вовсе не так, а сама бы, словно кошка, жмурилась бы от удовольствия.

Взрослые мечты взрослых самостоятельных девочек.

Обмотавшись полотенцем и так и не сумев унять дрожь, я устраиваюсь на верхней полке и кричу:

— Можно!

Данияр заходит сразу же.

Полотенце обмотано вокруг его бедер очень низко. Горячий воздух жжет легкие, и я убеждаю себя, что дышу через раз именно из-за этого. Не понимаю, как так снова вышло, что он рядом. В очередной фиговый для меня момент.

Удар горячим веником. Ох.

Когда мне плохо, я всегда выбираю одиночество, чтобы никому не портить настроение. Еще один удар. А потом множество мелких от стоп для шеи. Горячо!

Отчасти именно Дан причина того, что мне плохо, и по идее он должен поднимать внутри новую волну негатива, но этого не происходит.

Гладит меня веником и вновь осыпает ударами. Тело томится, млеет, и как будто перерождается, и у меня, наконец, получается расслабиться.

А потом Данияр спрашивает:

— Перевернешься?

Хрипло спрашивает, и моя фантазия взрывается яркими красками. Я воображаю, как приподнимусь, обнажив перед ним грудь. Беззащитная, как никогда прежде.

Вздрагиваю и, растерявшись, бормочу:

— Я... лучше пойду в дом.

— Все в порядке? — в голосе мелькает волнение. — Переборщил?

— Нет. Не надо быть хорошим. А то я снова. И потом опять. Не хочу испытывать такое сильное влечение к человеку, который не умеет любить. Меня это ранит. Поэтому... давай просто переживем эту долбанную презентацию.

Поднимаюсь и, закутавшись в полотенце, пулей вылетаю из бани.

Стелю ему на диване, сама же занимаю небольшую комнатку на втором этаже. Запираюсь и сижу в постели.

Занавесок нет и яркая луна долго не дает расслабиться, провалиться в забытье.

Присутствие Данияра одновременно успокаивает и будоражит. Смотрю на его машину, припаркованную у ворот, и нервничаю. Какого черта он все же приехал? Какого черта я этому обрадовалась?

Столько неизвестных коэффициентов в Формуле.

***

Утром мечемся по домику. Опаздываем!

Вернее, я мечусь. Данияр, кажется, проснулся совсем рано, если вообще спал. Маленькими глотками пью кофе, пока он ведет машину по направлению к городу. Меня потряхивает перед презентацией, я понятия не имею, смогу ли продержаться. Вдруг репортеры придумают еще что-то. Вдруг там будут братья или Максим. Отец! Господи. Я точно разревусь. Мы проиграем из-за меня.

Зацикленный алгоритм.

Когда поднимаемся в квартиру, Данияр сразу идет в душ, я следую его примеру и занимаю гостевую ванную.

Только начинаю сушить волосы и дверь открывается. Он уже полностью одет по дресс-коду. Не получается смотреть ему в глаза, и я понятия не имею,