Формула влечения - Ольга Вечная
Но одно я знаю наверняка — сегодня у моего мужа важный день, и неважно, облажается он или победит, я хочу быть рядом. Чтобы поддержать его.
Плевать, фиктивные у нас фиктивные отношения или настоящие. Плевать на термины! Он — моя территория, которую я буду защищать любым способом. Как он защищает — свою.
Я врываюсь в спальню и сдергиваю с вешалки одну из его белых рубашек, заправляю в джинсы. Наношу легкий макияж и, схватив сумку, несусь на первый этаж.
Такси уже подъезжает.
«Аминов Биотек» выступает в середине, и если пробок не будет, я успею.
Глава 53
Я, наконец, нахожу паспорт в сумке. Тот прыгает в моих руках, словно испуганный лягушонок, хоп-хоп-хоп, пока не падает к ногам охранника пропускного пункта.
— Извините, — поспешно наклоняюсь. — Опаздываю и волнуюсь.
— Сумку поставьте на ленту, пожалуйста, а сами проходите через рамку, — отвечает тот строго.
Вот бли-ин.
Досмотр длится дольше, чем мог бы. У меня на лице, видно, написано — дамочка решилась на нечто безумное. Но не станешь же объяснять охране, что можно так сильно нервничать из-за мужчины. Хорошо, одноного-единственного мужчины, которому заявила, что он мне не нужен.
Коридор, лифт. Я спрашиваю у администратора дорогу, и, минуя пару дверей и коридоров, наконец, вламываюсь в закулисье...
Данияр. Сразу же упираюсь в него взглядом, поначалу не замечая никого вокруг. Внушительный, как и всегда. Немного уставший. И такой красивый, что сердце заходится. Вот-вот из груди выпрыгнет, и мне приходится сделать усилие, чтобы взять себя в руки.
Рядом с Даном свита «Биотека», включая Ваню, Эмилию, маркетологов, менеджеров, главных инженеров... Человек пятнадцать на вскидку.
Краем глаза отмечаю стоящих слева Лапина с женой, коляской и командой. Очевидно, они уже выступили и празднуют, размахивая бокалами с шампанским.
Что ж. Подхожу к своим и прежде, чем Данияр успевает удивиться, возмутиться и вообще хоть как-то отреагировать, слюнявлю палец и тру его щеку.
Кажется, сам мир при этом переворачивается, планета сходит с орбиты и наступает гробовая тишина.
Команда обалдело замирает, оборвав разговоры на полуслове. Глаза Дана расширяются. Очевидно, шок от моей наглости парализовал его, иначе не знаю как объяснить, что он так и стоит столбом, лишь пялится.
— Паста зубная, — поясняю строго, — сейчас уберу, потерпи.
Сама едва дышу от волнения. Ох, и где я взяла столько сил и смелости?..
Но испугаться как следует не успеваю, потому что уголок его губ вдруг дергается. Следом Дан улыбается широко и весело, и меня окутывает особенное тепло, какое чувствую лишь рядом с ним. Бросает в жар! Я тоже улыбаюсь, стараясь делать вид, что изучаю его внешний вид скептически. Будто в его образе может быть изъян. Словно это на нем надета рубашка не по размеру.
— Как ты? И что здесь делаешь? — спрашивает он вполголоса. Смотрит только на меня. — Я дал тебе выходной.
— Решила удостовериться, что ты снова не опозоришься. Что иначе подумают о твоей жене?
Хочется его коснуться еще раз, и я вновь начинаю оттирать несуществующую грязь с его щеки, правда в этот раз Данияр перехватывает мою ладонь и горячо целует ее тыльную сторону.
Снова кидает в жар!
— Теперь лучше? — спрашивает, имея в виду зубную пасту.
— Намного лучше, — отвечаю, имея в виду его полуулыбку. — Извини, что опаздываю. Ты ведь знаешь, я любитель себя накрутить.
Но он вдруг серьезнеет и начинает говорить быстро и пылко:
— Это ты меня извини, что не был рядом, когда был нужен. И ничего не объяснил, когда ты хотела поговорить. Мне хотелось стать для тебя особенным, а когда это случилось, я все испортил.
Моему сердцу точно суждено выпрыгнуть из груди, оно так отчаянно бьется о ребра, что те едва дюжат.
— Нет-нет, это ты извини, что слушала тебя, но не слышала. Так ждала подлости, что сама ее и додумала.
— Моя вина, что создал себе мало притягательный образ.
— В который я охотно поверила, потому что всегда считала тебя слишком классным для себя.
— Карина, — выдыхает он. Сжимает мои ладони, — на примере других я много раз видел, сколько бед приносит любовь. Читал в художественных произведениях, в том числе в мировой классике, как она меняет людей в худшую сторону, и давным-давно дал себе слово, что со мной ничего подобного не произойдет. Что я живу для чего-то более важного. Потом мы поженились, — он пожимает плечами и понижает голос: — и случилось то, что случилось. Я хочу, чтобы ты не сомневалась: теперь я думаю о тебе намного больше, чем имею право. Буквально, все время. Чувствую вину перед командой, но не могу заставить мозг работать как прежде. Передо глазами стоит та запись, где ты расплакалась, и мне все время жаль. И я все думаю, стоило ли оно того. Вчера я сказал, что не буду вмешиваться в твою карьеру, но правда в том, что тобой манипулировали из-за меня. И единственное, чего мне хочется на самом деле, это послать науку со всеми ее подводными камнями куда подальше. И я не знаю, имею ли право так много о тебе думать и ощущать столько радости просто от твоего присутствия. Потому что на мне лежит ответственность перед всеми этими людьми. Но при этом я не готов продолжать то, что делает тебя несчастной.
Он замолкает на мгновение, чтобы взять воздуха, собирается продолжить, но я перебиваю:
— Слушай. Ты решил, что любовь обязательно должна быть вне системы и толкать на борьбу. Я понимаю почему ты так решил, я и сама была такого мнения. Но ведь любовь также может мирно существовать внутри. В гармонии с собой. Возможно, любить — это как раз заботиться об общей территории. То, о чем ты говорил ранее. А все остальное — адреналиновые качели для тех, кому заняться нечем.
Он усмехается, качает головой, и я продолжаю:
— Я видела, как ты доработал Формулу.
— И что думаешь? — настороженно.
— Я... — моя очередь замешкаться, пожать плечами и сознаться: — честно говоря, я пришла в полный восторг. Все же ты намного умнее меня.
— Это не правда.
— По крайней мере в любовный делах.
— Точно мимо...
Я тянусь к нему, чтобы через мгновение почувствовать сильные руки на своей талии и то, так крепко Данияр прижимает меня к себе.
Как хорошо, как же хорошо.
— Я приехала поддержать тебя. Сказать, что у тебя
