Я тебя не хочу - Елена Тодорова
Едва это говорю, Фильфиневич подхватывает меня на руки и сваливает на кровать.
— Сними уродскую пижаму, — требует, стягиваю свою одежду.
Я откладываю на тумбочку мороженое и избавляюсь от шорт.
— Майку тоже, на хрен.
Краснею, но повинуюсь.
С трусами не спешу. Пока Дима натягивает презерватив, щелкаю выключателем, чтобы погрузить окружающее нас пространство в темноту. Однако едва я только берусь за резинку стрингов, комнату вновь озаряет свет.
— Выруби, — шепчу своему маньяку задушенно.
— Нет, — отрезает он и собственноручно сдирает с меня трусы.
Неожиданно то, что в момент, когда я оказываюсь голой, он, распяв своей похотью, зачем-то смотрит мне между ног.
Стыдно до ужаса!
Но по каким-то причинам я не препятствую пристальному изучению.
Возможно, благодаря тому буйному, попросту ошалелому желанию, которое выдают глаза Димы. Из-за него все мое тело наливается ноющей потребность.
К счастью, Фильфиневич не медлит. Горя нетерпением, подминает и заполняет.
Этот акт разительно отличается от предыдущего. Мягче, чувственнее, напряженнее… В чем-то приятнее. Одна беда — все действительно очень быстро заканчивается.
— У меня даже мороженое не успело растаять, — глумлюсь над Фильфиневичем лишь потому, что трудно молчать, когда он, натянув штаны и покурив, вдруг решает задержаться.
Делаю это, конечно, непринужденно. Откидываясь на подушку, якобы с удовольствием облизываю верхушку рожка. На самом же деле вкуса толком не чувствую. Еще не отошла после энергичных поцелуев с Люцифером. Все рецепторы им одним забиты.
На колкость он не реагирует. Молча отходит от окна и, к моему полнейшему изумлению, занимает свободную половину кровати.
Едва успев прихватить небольшую порцию мороженого, чуть не давлюсь.
— Ты больной?.. — мычу с пальцами маньяка во рту. Растаявшая сладость, которую он выгреб своими пошлыми толчками туда-сюда, стекая по подбородку, капает на майку. Зря одевалась! Осознаю все, а сделать ничего не могу. Мало того, что мозг завис, так еще демон предусмотрительно зафиксировал тело. — Прекрати… — выдаю абсолютно неразборчиво, пока он с горящими глазами трахает пальцами мой рот.
— Когда ты пососешь мне, Лия?
Ну после этого вопроса я, естественно, выхожу из ступора.
Не глядя, впечатываю рожок ему в лицо. Попадаю, к слову, куда нужно. Измазанные в чужом мороженом губы и подбородок Мистер Чистюля, конечно же, воспринимает, как риск заразиться вирусом лихорадки Марбург. В ужасе дернувшись, он стремительно избавляет мой рот от своих пальцев.
Не могу не рассмеяться. От души хохочу.
А еще, чтобы заставить Димочку сильнее нервничать, заваливаюсь ему на грудь и принимаюсь по-собачьи его облизывать.
Жду, что он завизжит и отшвырнет меня, как ту самую шавку.
Однако поведение Фильфиневича перестает быть предсказуемым, когда из шока он выходит в поцелуй.
Это не то, чего я добивалась!
Сразу же пытаюсь отстраниться, но Дима обвивает меня руками. Не позволяет подняться. Целует, маньяк, до тех пор, пока у нас двоих не повышается температура.
Щеки горят, когда, наконец, удается от него отделаться.
В глаза смотреть не осмеливаюсь. Ломаю голову над тем, как глупый розыгрыш стал одним из самых интимных наших контактов.
«Нужно срочно что-нибудь ляпнуть!» — думаю, облизывая растекшееся по кисти мороженое.
Лихорадочно соображаю, но ничего путного в голову не приходит.
— Тебе домой не пора? — тарабаню со слишком странным придыханием, чтобы звучать грубо.
Душегуб же приподнимается и заваливает меня на спину, вынуждая посмотреть ему в глаза.
— Я сказал, пососи мне.
Ну, что за мудак?
Вздыхая, чувствую, как закипает магма внизу живота.
— Не раньше, чем ты мне отлижешь, Дима.
Он хмурится, словно речь зашла о чем-то действительно отвратительном.
— Я не из тех парней, которым нравится хуярить по пилоткам языком, Шмидт. Я их исключительно трахаю.
Желание вновь вмазать рожком в самоуверенную физиономию Нарцисса так велико, что бедная вафля хрустит в моей руке. Сдерживаюсь лишь потому, что второй раз он уж точно повторит то, что получилось в первый. А я не хочу с ним целоваться.
Не хочу!
— Хорошо, что ты сказал, Димочка, — протягиваю сладко. — Теперь я точно знаю, что ты мне не подходишь.
Он, естественно, возмущается, как лев.
— Это я тебе не подхожу? Я?
— Не ори, — шикаю на него. — Людей перебудишь!
Замолкает, но явно собирается еще что-то говорить.
Подаюсь в сторону и, чтобы хоть немного от него отстраниться, поворачиваюсь на бок.
— Когда девочка сосет — это охуенно, — бубнит стриженный мне в спину, заставляя жутко краснеть. — А лизать — это не по-мужски.
— Я тебя поняла, Дима, — сообщаю преспокойно, вгрызаясь зубами в рожок. — Это твой выбор. Я его, конечно, уважаю. Закрыли тему.
— Что значит «закрыли тему»? — интересуется недовольно, пытаясь развернуть меня к себе лицом.
— О Боже… — выдыхаю устало, прежде чем, сделав ему одолжение, обернуться. — Знаешь, за тот эротоманический бред, который я от тебя среди ночи выслушиваю, мне должны доплачивать.
— Что?
— Да, Дима. Да, — уверяю, что он не ослышался. — Никто, кроме меня, твои больные фантазии слушать не стал бы.
— Да любая рада будет! — психует Владыка, раздувая грудь. — Первый попавшийся женский номер в своей телефонной книге наберу, и счастливица сама примчит ко мне на палку, ясно? В любое время дня и ночи!
— Так, значит? — от вспыхнувшей внутри злости задыхаюсь. — Свали из моей комнаты и звони, кому хочешь, Дима!
Козлина, принимая столь бурный ответ, ржет.
— Нет уж, Шмидт! Не сегодня! За тобой еще штрафной!
— Чего? Какой еще штрафной? За что, интересно?
— За то, что сбежала и вынудила меня прийти сюда!
— Боже!!! — восклицаю я, направляя взгляд в потолок и сотрясая руками воздух. — Какой же ты дебил! — это уже в сторону Фильфиневича выкрикиваю.
— Да, дебил. И что?
— И ничего! — выпаливаю так же эмоционально. Но уже через секунду мой голос теряет силу: — Что ты делаешь?
— Нюхаю тебя, чтобы понять, от кого из нас несет болотом, — шепчет, покрывая поцелуями мою шею.
Я понимаю, что уже не смогу кричать. Вибрации понижены. Тело разбивает дрожь волнения.
— И?
— Нет, это не от тебя, Фиалка… — окутывает демоническим голосом, как облаком. — Ты пахнешь вишней.
Глупость. Но приятно.
— Значит, это от тебя? — шепчу, прикрывая глаза и выгибая спину, чтобы быть ближе.
— Что? Нет. Я купался минут сорок. И трижды намыливался.
Понимая, на что он ради меня идет, когда соглашается плавать в пруду, тихо смеюсь.
— Да, ты прав… Болотом от тебя не несет, Дим… Ты воняешь как бешеная псина, — дразню его, в то время как сама хмелею от запаха его сексуального вероломства.
— Фиалка, — рычит Люцифер, кусаясь.
— Да пошутила я... Дурачок… У меня мороженое течет…
— Мм-м… Выброси его…
Так я и делаю. Даже не знаю,
