Форвард - Айли Фриман

– Ладно, дай две минуты.

Мы пришли на футбольное поле, которое буквально только что освободилось после тренировки детской футбольной команды. Я заметил, как мальчишки с восхищением на меня смотрят, и, проходя мимо, хлопнул одного из них по руке и весело подмигнул. Затем я натянул на лицо серьезное выражение и повернулся к Гордееву.

– Почему ты не позвал кого-то еще? – поинтересовался.

– А зачем мне кто-то еще! Ты ведь у нас мастер на все руки, верно? И мяч хорошо бьешь, и пасы точные даешь. И вообще в любимчиках у тренера ходишь. Так что я подумал, что ты будешь лучшим выбором, Артем.

И почему эти слова звучали как откровенная издевка? Как же мне осточертели попытки Гордеева задеть меня!

– Я не лучший выбор для того, чтобы стоять в воротах, – бросил я. – Поделишься фишками голкипера?

Гордеев ухмыльнулся и покачал головой.

– У Рыжего своего спроси! – небрежно бросил Матвей. – На самом деле это не так просто, – вдруг добавил он совсем другим тоном. – Вратарское мастерство – это не только техника, но и психология. Нужно уметь читать игру, предугадывать действия нападающих. А теперь вставай в ворота, Королев. Мне надо потренироваться.

Я надел перчатки и встал на позицию, ожидая серии пенальти, которую готовился совершить Матвей, вывалив возле себя десяток мячей.

– Да, согласен, так себе играешь, это твоя самая слабая сторона, – со смехом бросил Матвей, когда я пропустил большинство мячей. Не голкипер я – что с меня взять?!

– Твоя очередь. – Я с вызовом бросил в него перчатки, а затем принялся собирать мячи.

Странное дело, но он молча встал в ворота, выжидая, когда я буду готов. Что же за отработку ударов он задумал? К чему она вообще? Мы сегодня выдохлись на игре, можно было бы отдохнуть.

Я разбежался и ударил по мячу. Матвей легко его перехватил. Непривычно было видеть Гордеева в воротах.

– Говорят, что вратарь – это половина команды, – заявил я, когда он не позволил мне забить ни одного гола. – Почему ты не наш вратарь, Матвей?

Я подошел к нему и пристально посмотрел ему в глаза.

– Вот сейчас скажи мне честно, почему ты нападающий, когда ты прирожденный вратарь, черт возьми?!

– Думаешь, ты самый умный?! – Гордеев с силой толкнул меня в грудь. Его глаза запылали огнем. – Ты думаешь, все так просто?! Думаешь, я позвал тебя на поле, чтобы ты мне тут что-то доказывал?!

– Я считаю, иногда тебе это просто необходимо. Оказаться в воротах. Не потерять истинного себя. А на позиции нападающего ты играешь против себя самого и против всей нашей команды.

– Вставай в ворота, Королев, – с ожесточением произнес Гордеев.

Я снова занял позицию голкипера.

Кое-как отбил первый прилетевший мяч.

– Мне кажется, что тебе просто не дают выбора, – прокричал я. – Будь он у тебя, все было бы иначе, я прав?!

Матвей со злостью посмотрел на меня.

– Ты хочешь играть на воротах, я это вижу, – не отступал я.

– Я не хочу играть на воротах! – рявкнул Матвей, а затем разбежался и послал еще один мяч, угодивший в девятку. – Я хочу забивать в них!

– Из тебя бы вышел отличный вратарь!

– Да что ты заладил одно и то же, Королев? – Он направился ко мне быстрым шагом. – У вратарей путь к неудаче гораздо короче, – процедил он сквозь зубы, вдруг схватив меня за футболку.

– Я слышал твой разговор с отцом. – Я смахнул его руки.

– Не лезь не в свое дело. – Голос Матвея сочился ненавистью.

Он толкнул меня, но я тут же толкнул его в ответ. Мы не заметили, как между нами завязалась драка.

В какой-то момент Матвей нанес мне сильный удар в челюсть, и я почувствовал, как мир вокруг меня закружился. Я упал на землю, но тут же вскочил, сжав кулаки.

– Ты не понимаешь, Королев! – закричал Матвей, его глаза горели яростью. – Я не хочу быть вторым! Я хочу быть лучшим!

– Давай успокоимся. – Я попытался урезонить Гордеева.

Но Матвей не слушал. Он опять бросился на меня, и мы снова принялись осыпать друг друга ударами. Я не хотел пускать в ход кулаки против игрока своей команды, но и сдаться тоже не мог.

Наконец мне удалось перехватить инициативу. Я нанес Матвею сильный удар в живот, и он отлетел назад, упав на землю. Я встал над ним, тяжело дыша.

– Я не хочу с тобой драться, – произнес я. – У нас вообще-то завтра игра, и мы оба должны быть в порядке.

– Ладно, – недовольно пробурчал он, и несколько неуклюже поднялся. – Еще раз повторяю, чтобы дошло: просто не лезь ко мне.

– Ладно, мне плевать, – бросил я пренебрежительно. – Но у тебя явно какие-то проблемы.

Матвей вдруг посмотрел на меня внимательным взглядом, а затем громко рассмеялся.

– На самом деле это у тебя проблемы, Артемка, – сказал он, тыча в меня пальцем. Как же меня бесило, когда он так меня называл.

– Мне пора. – Я развернулся, чтобы уйти от дальнейшего бессмысленного разговора, но Гордеев поймал меня за плечо, вынудив развернуться.

– Подожди! Я ведь тебя не просто так тренироваться позвал. – На его лице расцвела хищная улыбка.

– Что еще? – Я вздохнул.

– Я хотел кое-что спросить у тебя. Вот скажи, ты бессмертный?

Я снова вздохнул, не понимая, чего он теперь от меня хочет.

– Артем, вот ты такой весь из себя простой и правильный, а на самом деле отбитый на всю голову, оказывается, – продолжал он каким-то взбудораженным тоном. – Умеешь удивлять! Я, если честно, никогда бы не подумал, что ты на такое способен! Даже я ни за что не решился бы трахать дочь тренера прямо у него под носом!

Я стоял в замешательстве, не зная, как реагировать на его последние слова. Улыбка Матвея стала еще шире, и я понял, что он наслаждается моей реакцией.

– Что ты за чушь ты несешь? – Я рассердился. – У меня ничего нет с дочерью тренера.

– Разве? – Матвей вскинул брови, демонстрируя сомнение.

Как ему вообще такое в голову пришло! Это была неправда, но меня прошиб холодный пот от его предположения. Возможно, он заметил, что я часто пересекался с Викой, или, может, он видел, как я нес ее на руках. Или…

– Я видел вас вчера в клубе, – выдал он то, что я боялся даже мысленно озвучить. – Вы там так страстно обжимались, что я поначалу не поверил своим глазам.

– Ты… ты был вчера в клубе? – Я похолодел, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Если он видел все, что происходило между мной и Викой, это было настоящей