Форвард - Айли Фриман

– Я видел все, – жестко произнес он, будто прочитав мои мысли.

– Все? – тупо повторил я, судорожно размышляя, что он имеет в виду под своим «все».

– Все, что тебе точно нельзя делать с дочерью нашего тренера, – выдал Гордеев и оскалился в злобной усмешке. – Она горячая штучка, да? Как ты только умудрился насадить эту рыбку на крючок?

– Матвей, ты все не так понял. Ты что-то не то увидел.

– Подожди, Королев. – Он ухмыльнулся и вдруг бросился в сторону.

Подбежав к своей спортивной сумке, которая валялась неподалеку, он достал из нее телефон и вернулся ко мне. Я уже догадывался о том, что он мне покажет.

Развернув телефон экраном ко мне, он включил видеозапись. Сердце рухнуло вниз, когда я увидел самую пикантную часть вчерашнего вечера. Как я целую Вику, как мои руки залезают к ней сначала под топ, потом – под юбку.

– Все четко и понятно, – продолжал Матвей, пока внутри меня взрывалась целая вселенная. – Давно ты ее трахаешь?

– Я ее не трахаю, – произнес я, понимая, что после увиденного он мне не поверит.

– Ха! Съехать не получится, Королев. Все настолько наглядно, целый порнофильм.

– Как ты оказался в клубе? – раздражаясь, спросил я.

– Все очень просто. Когда тренер позвал на разговор, я решил дождаться на улице, чтобы обо всем расспросить. Но потом ты выглядел каким-то странным и напряженным, и я решил понаблюдать за тобой. Я не понимал, почему ты сидишь на скамейке. Ну а потом, когда вышла Вика, все стало ясно. Вы сели в такси, а я попросил одного парня с машиной поехать за вами! Сунул ему парочку купюр, и мы с ним немного поиграли в преследователей. Было интересно, знаешь ли. Но, признаюсь честно, я не был готов к тому, что увидел.

Мне нечего было сказать в свое оправдание, страх и отчаяние сжимали мое сердце. Вчера я совершил непростительную ошибку.

– У меня до сих пор в голове не укладывается, как это ты так умудрился, Королев. Как говорится, в тихом омуте черти водятся! Боюсь представить, что будет с тренером, когда он увидит эти кадры.

Я попытался вырвать телефон из рук Матвея, но он завел его за спину и рассмеялся над моей жалкой попыткой.

– Даже не пытайся! У меня куча копий сохранено в разных местах, Артем.

– Зачем тебе это, Матвей?

– Затем. – Он улыбнулся с необычайно довольным видом. – Это такой страшный компромат, что я даже не могу представить масштабов катастрофы, которая разразится, если предать эту историю огласке. Творить такое – это же равносильно самоубийству!

– Что мне нужно сделать, чтобы ты удалил все копии этого видео и обо всем забыл? – спросил я, вновь вспоминая страстный фрагмент злосчастной видеозаписи.

– Вот это уже правильный вопрос, Королев. – Лицо Матвея стало пугающе серьезным, а голос еще более зловещим. – Да, мне кое-что от тебя нужно. И если мы сможем договориться, я буду молчать. В противном случае тренер увидит твои шалости с его любимой дочуркой, и ты мигом вылетишь из клуба.

– Ты же с самого начала это хотел, – небрежно бросил я.

– Неправда, – отмахнулся Матвей. – Я ведь даже пытался с тобой подружиться.

– Так что тебе нужно? – нетерпеливо спросил я.

– До твоего появления у меня был самый высокий рейтинг, мою результативность никто не мог затмить. До тебя я был лидером, Королев. Я хочу вернуть себе показатели. Мне нужно, чтобы ты немного успокоился и дал играть мне.

Я внимательно посмотрел в холодные глаза Гордеева и вспомнил разговор с его отцом, когда тот просил у меня то же самое.

– Скоро начнутся важные турниры. Ты же понимаешь, что команда рискует не пройти отбор, если я буду играть не в полную силу?

– Когда они начнутся, там и подумаем, как дальше быть. Сейчас вопрос в другом.

– Гордеев, говори уже конкретно, чего ты добиваешься. Что я тебе должен или сколько?

– Деньгами не откупишься, Артемка, – процедил Матвей. – Мне нужно, чтобы ты не лез в герои матчей и оставил эту привилегию мне. Придумай что-нибудь, чтобы голы были за мной, а не за тобой.

– В футбол так не играют. – Я покачал головой, не понимая, о чем он меня просит. – Если есть момент для гола, им воспользоваться нужно во благо всей команды. Я нападающий, я не могу не забивать. Ты просишь меня о чем-то нереальном.

– Что-то нереальное произойдет с тобой, Королев, если я приду с этим видео к нашему тренеру.

Я почувствовал, как в висках начала пульсировать кровь, а болезненное ощущение стальным обручем сжало голову.

– Мы хорошо играли без тебя, – продолжал Гордеев. – Я забивал голы, зарабатывал себе очки результативности, был любимчиком тренера. Для начала я хочу, чтобы на завтрашней игре ты бегал как черепаха, а я возьму на себя остальное, понял? Мне нужно, чтобы завтра ты ничем не отличился, понимаешь?

– Я понял, – произнес я. – Мне даже льстит, что ты видишь во мне такую серьезную конкуренцию. Думаю, раньше тебе было тяжело высказать мне это в лицо, а теперь, когда у тебя на руках все козыри, ты можешь позволить себе не стесняться. Но не проще ли сразу пойти с этим видео к тренеру, чтобы клуб разорвал со мной контракт? Зачем тебе идти к цели таким сложным путем?

– Королев, я не настолько тупой, чтобы полностью отстранять тебя от игры. Я ведь понимаю, что на носу Лига чемпионов и Кубок России, и такой сильный игрок, как ты, приведет всех к общей победе. Я знаю, что все усложняю, но это необходимо. Я сам буду решать, когда тебе летать, а когда – ползать.

– Матвей, послушай, я понимаю, что у тебя на меня серьезный компромат, но я не собираюсь до конца футбольной карьеры зависеть от твоего шантажа. То, что ты предлагаешь, смерти подобно для того, кто всю жизнь посвятил футболу.

Гордеев снова засмеялся, пока мой мир продолжал рушиться.

– Королев, ну не говори глупости. – Он вдруг хлопнул меня по плечу. – Ну не буду я тебя всю жизнь шантажировать этой фигней. Дай мне просто немного насладиться властью, это такая приятная штука, знаешь ли. Дергать за ниточки, как кукловод, до одури возбуждает. Я поиграюсь с тобой и отпущу, Королев. Давай просто определим количество матчей, когда ты будешь моей послушной марионеткой, а потом делай что хочешь. Немного читерства[6], а потом снова начнем конкурировать честно.

– Ты такой же, как твой отец, – бросил я.

– Не надо вмешивать в наши дела моего отца, – вспыхнул Матвей.

– Сколько таких матчей ты хочешь? – спросил я,