Мой спаситель... или погибель - Ирина Семендеева
Теперь я знаю его намерения, и одна страшней другого.
Ох, Макс… а ведь ты был прав! Я так поздно, поняла почему ты старался, увести меня от Демида, что теперь жалею обо всём. Он и вправду опасен, совершенно не знаешь, что у него на уме. А разве можно понять сумасшедшего?
Слышу тяжёлые шаги и смотрю в расселину под дверью, где улавливаю несколько теней. Дверь с отвратительным скрежетом открывается, и я приподнимаю голову.
— Выходи, — с жёстким кивком проговорил один из людей Демида.
— Я не хочу в туалет, — тут же сухо отвечаю я, опустив голову на колени.
— Живо, встала и пошла.
— Я же сказала…
Двое амбалов влетели в тёмную комнату и, применив силу, схватили меня по обе руки.
— Что вы делаете? Я не хочу никуда идти. Оставьте меня! — прокричала в страхе я, уже догадываясь, что меня ждёт.
— Шагай.
Я упираюсь. В страхе окидывая взглядом помещение. Нервная дрожь колотит с неимоверной силой. И крики отчаяния, вырываются наружу. Но каменные, непробиваемые истуканы продолжают тащить меня по длинному, широкому коридору, со множеством окон, разрушенных стен и арок. Всё дальше и дальше… Пока не доходим до лестничного пролёта без порочней и усыпанной мелкими камнями. Я устремляю взгляд наверх и тяжело проглатываю ком в горле.
Боже помоги мне!
Движемся на второй этаж, где по обе стороны: располагаются ряд комнат с открытыми дверьми, а внутри столы, стулья и куча сломанных шкафов. До сих пор не понимаю, что это за место, но явно здесь раньше было много людей. Но мне сейчас это не важно… Я веду неравную схватку…, и никто мне не поможет. А когда мой долгий путь был закончен, и меня вволокли в светлое помещение, со светлыми стенами и железным столом, я оцепенела. Осознавая полную свою беспомощность. В центре стаял Демид с расцарапанным лицом, широко расставив ноги, а рядом мужчина в белом халате.
— Нет! — прошептала я, шумно вздохнув.
— Ты, главное, не упирайся, и всё пройдёт безболезненно, — с довольным лицом даёт он мне совет.
— Демид, не надо! — отмахиваюсь я головой и делаю шаги назад, упираясь в стальные мышцы амбалов.
— Приступайте, — обращается он к мужчине в белом. — Как только всё закончите, готовьте товар и её к отплытию. — Дав указание своим людям, он обходит нас.
— Де-ми-д! — кричу я, оборачиваясь и пытаюсь оттолкнуть мощные тела. — Не поступай со мной так! Я сделаю, всё, что ты скажешь, только не убивай его. Всё, что угодно… По-жа-лу-й-ста!
— У тебя нет выбора… ты уже принадлежишь мне. — Проговорил он, с дьявольским оскалом, посмотрев на меня. — Продолжение рода будет только со мной, и ты увидишь, как я хорош… Вычистите её.
С этими словами он хлопнул дверью, оставив меня наедине с суровыми лицами душегубов.
— Не-е-т, Демид!.. Подонок, что ты делаешь! — в истерике вскричала я, пытаясь пробиться к двери, но эти мерзавцы жестко меня хватают и тащат к металлическому столу. — Не смейте! Я не отдам вам его. Не отдам… А-а-а-а!!!
Я бьюсь в истерике, пиная ногами стол, и все металлические приборы, со звоном падают разлетаясь по полу. А безжалостные варвары, заламывают мои руки назад, хватают за ноги и волокут на холодную и омерзительную поверхность. Моё сердце сходит с ума от жгучая боль, вонзаясь обжигающим огнём в каждую клеточку тела. Мне страшно только представить, что я могу потерять единственную ниточку, которая наполнит мой пустой сосуд, смыслом для продолжения жизни и видеть мир в ярких красках. Не могу… это допустить!
Шум борьбы так изматывает, но продолжаю отчаянно сопротивляться, обливаясь слезами. Я одна против троих, и как бы я не старалась, всё равно оказываюсь на злосчастном столе.
— Держите её крепче, — громко говорит мужчина в белом, пытаясь меня перекричать. — Сейчас сделаю ей инъекцию, — шепчет он растерянно над моей головой и, взяв шприц, набирает из ампулы раствор.
— Отпустите, мерзавцы!.. Ма-а-кс-с! — я даже не осознаю, что зову на помощь, того, кто в априори не может быть здесь.
— Да, привязать её надо. Пинается, как бешенная кобыла, — чертыхается один из них, с силой прижимая мои ноги к стальной поверхности.
— Пожалуйста, пожалуйста! Не прерывайте беременность, — резко хватаю я врача за руку, где он держит шприц. — Я хочу родить. Мне нужен мой ребенок. Я обещаю, что ничего не скажу Демиду. Только пожалейте, умоляю вас! — слёзы потоком текут по моим щеках, оставляя светло-солёные дорожки.
Не знаю, на что надеюсь… На их человечность или на жалость, которая у таких людей однозначно не может быть. Но я продолжаю использовать любые методы, даже если мне придётся их умолять.
Не ужели их рука дрогнет— вот так взять, жестоко не имея души, лишить, выносить милое и чистое дитя, подарив миру новую маленькую жизнь?
Почему мир так жесток?
Где же их сердца?
— С-снимите с неё штаны, — заикаясь, проговаривает мужчина в белом.
Не знаю, является ли он врачом, но я обречена, и меня никто не услышит. Я не смогла сохранить ребёнка… Тот, что у моих ног, со злостью стягивает мои штаны, и я свирепо бью кроссовками несколько раз по его пальцам.
— Чё-ё-рт, Сучка! Дай суда этот шприц. Сейчас она станет покладистой, — рычит он от боли и выхватывает из рук врача бесцветную жидкость с тонкой иглой на конце, целясь мне в бедро.
— Ма-а-кс-с, прос-ти... меня! — выкрикиваю я в изнеможении, уже готовясь упасть в пропасть забвения.
36. Выбор
Неожиданно громкий хлопок останавливает всех присутствующих в этой комнате. И мы устремляет взгляд к двери.
Я не могу поверить в то, что вижу.
Макс!
Он здесь… Пришёл меня вытащить?
Не думала, что буду так счастливо видеть его…
Но как? Зачем?
Крепкое, мускулистое тело спасителя твёрдо и уверенно возвышалось над нами. Макс бегло осматривает присутствующих и, обхватив пистолет двумя руками, устремил дуло в одного из них.
— Отойди, от неё, — жёстко проронил он, указывая пистолетом на амбала, целившегося шприцом мне в бедро. — Живо!
