Пепел после тебя - Кира Сорока

Заходим в главный зал, минуя буфет.

— Нам туда, — говорит Егор, указывая на балкончик.

Поднимаемся по лестнице. Здесь, наверху, просто шикарно. И сцена как на ладони. Пять стульев слева и пять справа. Занимаем правую сторону.

Напряжение висит между нами физически ощутимой тяжестью. Егор смотрит на часы. Через пять минут снова смотрит.

— Ты куда-то спешишь?

— Не хочу, чтобы ты опоздала на банкет, — произносит одними губами.

Его слова — как болючий укол. Именно так они звучат.

На сцене никто не спешит появляться. Спектакль задерживается с началом. Папа ёрзает на стуле. Бабушка нахваливает убранство театра. Слева от нас усаживаются две пары лет тридцати. Зал заполняется до отказа. Наконец начинает звучать музыка, меркнет свет, занавес ползёт в сторону. И мы погружаемся в уютную атмосферу деревенской жизни.

Спектакль и правда юмористический, про простых людей из села. И про любовь. Улыбки не сходят с наших лиц. Даже Егор время от времени фыркает.

Нахожу его руку, переплетаю наши пальцы. Не удержавшись, касаюсь губами щеки. Егор сейчас ощутимо более расслаблен, чем в начале спектакля. Он целует меня в ответ, надолго прижавшись к уголку губ.

Как и всегда, задыхаюсь от его близости. Желание не ходить на банкет усиливается с каждой минутой.

Утром мы говорили с Юлианой, и я обмолвилась сестре о своих страхах. Что вся эта модельная жизнь — всё же не моё. Она сказала, что я буду конченой дурой, если профукаю такой шанс. И это прямая цитата.

Если задуматься, быть лицом косметической фирмы — это действительно «вау». Но меня как-то не переполняет восторгом от всего этого. А вот держать Егора за руку, ощущать его губы на своей коже, обжигаться его взглядами, когда он как-то по-особенному смотрит... — вот это чистый восторг. Это мой наркотик. Я нуждаюсь в Егоре даже больше, чем в еде и воде.

Во время антракта идём в буфет. Папа покупает для всех чай и пирожные. Егор не спорит, слава Богу.

— Можешь проводить меня в туалет? Боюсь заблудиться, — прошу я своего парня.

— Конечно, идём.

Мы оставляем бабушку с отцом за столиком. Егор уверенно ведёт меня по коридору, держа за руку.

— Вон та дверь, — указывает на дверь женского туалета и приваливается спиной к стене. — Жду тебя здесь.

— Я не хочу в туалет. Поговорить хотела наедине.

Ловлю его взгляд, пытаясь прочесть то, что творится в его душе. Не понимаю...

— О чём поговорить, Алин? — устало.

Егор натягивает на лицо вымученную улыбку. Пытается контролировать свои эмоции, но они так и рвутся наружу.

— Я могу не ходить на банкет, — говорю твёрдо.

Он качает головой.

— Ты должна пойти. Почему нет?

— Потому что... Я не уверена, что хочу.

— Ты не узнаешь, чего хочешь, если не попробуешь, — настаивает он.

Удивительно! Теперь он ещё и уговаривает меня туда идти! А ведь я там буду без него. Роберт чётко сказал, что никакого «плюс один» быть не должно.

Глава 40

Гроз

«Не ходи, не ходи, не ходи!» — долбит под черепной коробкой.

«Не отпускать!» — вопит внутренний голос.

Но этот голос принадлежит эгоисту. Я учусь им не быть.

Она такая красивая сегодня... Так старалась, делая эту причёску, макияж... Как я могу её не отпустить? Не имею никакого права. Хотя очень хочу его иметь.

Тяжело сглотнув, стараюсь не разглядывать её грудь, так красиво подчёркнутую этим платьем. Ревность бьётся во мне в истерическом припадке, но я терплю.

— Пойдём, твоему отцу не понравится, что мы пропали, — беру Алину за руку.

Идём по коридору. Пару раз мне хочется втрамбовать кулак в лица глазеющих на неё придурков. Сначала какой-то чел лет двадцати пяти прилипает к ней взглядом. А потом ещё и пузан под пятьдесят.

Бесят!!

Привожу Алину обратно в буфет. С её отцом у нас всё стабильно — холодная война. Он старательно не замечает меня, я не трогаю его. Но на ментальном уровне между нами бойня.

Мне, вообще-то, больше нечего ему сказать после вчерашнего. Тимофей позвонил Алине по его долбаной инициативе. Футболист, как выяснилось, ничего такого не хотел, лишь поддержать её. Ведь Столяров поведал ему, что у Алины в новой школе нет друзей, и одноклассники её не приняли.

Откуда такая осведомлённость, чёрт возьми? Хотя понятно — это Абрамовна. Она охотно обсуждает учеников с их родителями.

Возвращаемся в зал. Спектакль продолжается. Пытаюсь отключиться от мыслей, но они лезут, и лезут, и лезут...

Вот сейчас я её отвезу в тот ресторан. Она уйдёт, а я? Буду её ждать, словно собачонка? Но я не смогу просто ждать! Поэтому, видимо, лучше просто убраться оттуда и вернуться, когда она позвонит и скажет, что готова ехать домой. Так и поступлю. Но бл*... Это разрушает меня... Как научиться доверию?

Наконец в зале включается свет, звучат аплодисменты. Алина и её бабушка тоже восторженно хлопают. Переглядываемся со Столяровым. И я вдруг принимаю решение поговорить с ним.

Удобный момент настаёт, когда Алина отправляется провожать бабушку до туалета. Забрав их вещи, мы с тренером ждём в вестибюле. Народ потихоньку рассасывается. Поворачиваюсь к Столярову и сразу прыгаю с места в карьер:

— А Вы совсем не против того, чтобы Алина шла на этот банкет? Так категорично настроены против меня, но одобряете подобные мероприятия?

Твою ж мать! Я же не хотел говорить вот так!

Тренер злобно хмыкает.

— Как видишь, Алина с недавнего времени не спрашивает моего мнения. И я не вижу ничего плохого в этой работе. Пока не вижу.

— А надо дождаться, когда что-то плохое произойдёт? — взрывает меня опять. — А поздно тогда не будет?

— Говори прямо, если знаешь, чего мне опасаться!

— Там будут взрослые распутные мужики, а она одна, без защиты.

— Так запрети! — взрывает и его тоже. — Или ты ждёшь этого от меня? Сам будешь хорошим, а я должен снова стать злым и бесчувственным отцом!

— Был бы я отцом, я бы не отпустил.

— И что это даст? Мы с ней и так отдалились друг от друга из-за тебя.

— Вы отдалились друг от друга из-за Вас! Потому что Вы терпеть не можете того, что дорого ей!

— Ты о себе, я так понимаю.

— Да.

Оба замолкаем, словно выдохшись. Отстраняюсь. Нервно взъерошиваю волосы, чертыхаясь под нос. Вновь подаюсь к Столярову.

— Значит, отпустите её, да?

— Отпущу.

— Ну ок, — губы невольно растягиваются в язвительном оскале.

Возвращаются Алина с бабушкой. Столяров вызывает такси. Они поедут домой, мы —