После развода. Кризис 40 лет - Лена Грин
— Так чего ты хотел?
Он остался стоять в дверях.
— Юль, три месяца прошло, я скучаю по дочери.
— И?
— Мне кажется, это достаточный срок, чтобы остыть.
— Выходит, не достаточный, раз она до сих пор тебя видеть не хочет.
— Ну, это ведь не только от меня зависит.
— То есть?
— Ты как мать могла бы и помочь…
— Правда? — внутри всколыхнулось возмущение. — И как ты это себе представляешь? Я должна объяснить дочери, что изменять — это нормально? Или что? Сказать ей, что мне не было больно, а значит, и ей не должно?
— Не горячись, ладно? Она ребенок, а ты взрослая женщина, и ты могла бы объяснить ей…
— Объяснить что? Что папа предпочел молодую любовницу? Думаю, она это и без меня прекрасно понимает.
— Я её отец, — резко сказал он. — И я буду с ней видеться.
— Я разве запрещаю? — ответила ему тем же тоном.
— Слушай, я ведь пошёл тебе на уступки, оставил квартиру, тебе не в чем меня упрекнуть, я свои обязательства выполняю, ты тоже могла бы…
— Что? Что я могла бы, Жень? Заставить её? Ей не два года, она уже взрослая девочка. Ты разрушил её представления об идеальном мужчине. Она же не слепая!
— Я не был идеальным мужем, да, но как к отцу у тебя ко мне претензий быть не может!
— Ещё раз, я не запрещаю вам видеться, — прошипела я. — Но мяч на твоей стороне. Это с тобой она говорить не хочет, значит, тебе и решать этот вопрос. Извини, но я тебя выгораживать не стану. Я и так про тебя слова дурного не сказала!
Он взглянул на меня с сомнением.
— Не веришь? — хмыкнула я. — «Соня, папа ушёл от меня, тебя он любить не переставал», — повторила я собственные слова с насмешкой. — «Папа очень скучает». «Ты точно не хочешь с ним поговорить?»
— Ладно, извини, — он сдал назад, сбавив обороты. Потёр переносицу устало. — Я правда не хотел, чтобы так вышло. Но ты же понимаешь, это…
— Было сильнее тебя, — усмехнулась я без всякой радости. — Ты хотел новой жизни. Вот такая она, Жень, со своими плюсами и минусами. Не бывает только так, как ты хочешь, у каждого поступка свои последствия.
Я говорила банальные вещи, только почему он не понимал? Неужели и правда думал, что дочь тут же бросится к нему в объятия?
— Могу я хотя бы зайти к ней? Мы давно не виделись, я дико соскучился.
Я пожала плечами.
— Попробуй, если сразу не прогонит, может, и достучишься.
Он кивнул, а я добавила:
— Она тоже скучает.
— Правда?
Он взглянул на меня с такой надеждой, что у меня сердце заныло. Зачем я это делаю?.. Ведь не хотела вмешиваться. Просто видеть свою девочку несчастной ещё больнее, чем переживать собственную боль.
— Конечно, Жень.
Он ушёл к Соне, а я осталась на кухне, чувствуя, как вся эта накипь, весь осадок, опустившийся на дно, поднимается во мне снова.
Нет, надо что-то с собой делать. Он всё равно вернётся в жизнь Сони, он её любит. И как бы ни было больно, мне придётся это принять.
Музыка за стеной затихла, Соня что-то возмущённо восклицала, я не слышала конкретных слов. Слёзы тоже были. А потом они поговорили. Он пытался донести до неё свою правду, она отвечала, и постепенно всё как-то стихло.
Я пыталась занять себя, доготовила пирог, вынула из духовки, заварила чай. И когда Женя вышел, была почти спокойна.
— Юль.
— Да?
Я обернулась, увидев на его лице смесь облегчения, радости и вины.
— В общем, мы поговорили и вроде как продвинулись. Ты не против, если мы завтра с ней в кино сходим?
— Она согласилась?
— Да, ничего особенного, просто в кафе посидим, посмотрим что-нибудь, вернёмся не поздно.
— Хорошо, если она так хочет, конечно.
Я вытирала стол, больше не глядя на него. Ну вот, так оно и случается. Он снова будет рядом, поблизости.
— Надеюсь, без Лизы? — спросила слишком резко.
Он помолчал.
— Пока да.
— Пока? — я обернулась.
Женя взглянул на меня как будто с жалостью, и вот за это мне захотелось ему врезать.
— Ты же понимаешь, что она теперь часть моей жизни?
Вот этого мог бы и не говорить.
— У нас всё серьёзно, Соня постепенно привыкнет. Обещаю, что не буду торопить.
Он говорил и говорил, ещё и таким снисходительным тоном. Пришлось вцепиться пальцами в столешницу, чтобы не нагрубить.
— Завтра только мы двое, — пообещал под конец.
Я не знала, что сказать. Держи свою шлюху подальше от моей дочери? Это та правда, которую мне хотелось бросить ему в лицо. Но опускаться до ругани я не собиралась. Тем более, что пока он не нарушал границ.
— Я бы не торопилась с этим. Уверена, это последнее, что нужно Соне.
Он сжал губы в тонкую линию, но никак не прокомментировал.
— Ладно, по одному шагу за раз.
Угу. И на том спасибо. Женя ещё раз обвёл взглядом кухню, заметил пирог, пришлось его поторопить.
— Если это всё…
Он помедлил, как будто хотел сказать что-то ещё, но не стал. Оделся и обернулся на пороге.
— Спасибо. Я понимаю, что тебе непросто…
— Не надо, Жень, со своими чувствами я как-нибудь сама разберусь.
Я закрыла за ним дверь и выдохнула. Соня выглянула, как будто специально ждала. Взглянула виновато.
— Мам…
— Что? — я притянула её к себе.
— Ты не злишься на меня? — в её голосе было столько печали…
— Сонь, за что мне на тебя злиться? За то, что ты папу любишь?
— Но он же нас предал.
— Он меня предал, зай. Это разные вещи. Можно быть плохим мужем и хорошим отцом. Тебя он любит, в этом я не сомневаюсь.
Она обняла меня, до сих пор не понимая, как это возможно. Почему можно любить дочь, но не любить жену. Я погладила её по волосам, поцеловала в макушку.
— Зато я тебя люблю, — она подняла ко мне несчастное лицо, и я улыбнулась через силу.
— А я тебя, и это главное, правда?
Три месяца… Казалось, на том ожоге, что он на мне оставил, наконец начала нарастать свежая корочка, и вот он снова её дёргает.
Но так ведь и бывает, если у вас совместные дети.
Ладно, Юля, ты взрослая женщина. Не сломалась тогда, теперь тем более не сломаешься.
Глава 7
Женя
Я вышел из ванной, в голове крутился лёгкий мотивчик. Настроение
