Никому не говори - Марина Зимняя
— Тогда не вижу смысла делать из этого тайны. Раз я буду виноват в любом случае.
Со всей силы толкаю его в грудь. Я едва сдерживаю себя, чтобы не в вцепиться ему в лицо. Боюсь, что очень скоро я окажусь в соседней с мамой палате. Мои нервы давно на пределе, я устала держать все в себе.
— С сегодняшнего дня все должны знать, что мы встречаемся.
— Еще чего? — снова толкаю его, он отшатывается назад, но не пытается перехватить мои руки.
— Это мое условие. Я никому не скажу, обещаю. Все и так узнают. Это лишь вопрос времени.
Я продолжаю его толкать, он пятится назад спиной к дороге. Нас оглушает громкий сигнал автомобиля, тронувшегося от светофора. Я хватаю его за руку, дергаю на себя, так оказываюсь в его объятьях. В полуметре от нас проезжают машины. Стою вжав голову в плечи, меня трясет мелкой дрожью. Колхозник крепко обнимает меня и что-то бормочет в мою макушку, гладит по спине.
— Мне очень жаль твою маму, Джерри, — доносится до моего слуха. — Я же вижу, как тебе тяжело. Позволь мне помочь тебе…
Мне очень хочется плакать, но слез нет, они давно кончились. Глаза нестерпимо жжёт, моргаю, чтобы хоть как-то их увлажнить, но ничего не выходит. Мои губы дрожат вместе с подбородком. Колхозник обнимает меня еще крепче.
— Надо же… ты не толкаешься, — тихо бормочет он, потихоньку ослабляя объятия.
— Я жду, когда ты от меня отцепишься, — произношу без злобы, скорей по привычке.
— Никогда не отцеплюсь.
— Не обманывай.
— Это правда.
— Неужели, за какой-то месяц, я стала достаточно взрослой для тебя?
Ну почему с ним всегда так? То, о чем не хочу говорить, вырывается само собой. То, о чем сказать хочется, произнести не выходит.
Как хорошо, что он молчит. Вот за это спасибо. Делает вид, что не слышит, но в душе он точно улыбается.
— Идем? — его ладонь опускается к моей ладони. Наши пальцы переплетаются. Поднимаю голову, смотрю в его глаза и тут же опускаю взгляд.
— Идем… — говорю тихо и слегка сжимаю его пальцы. — Подождешь меня за забором? — мне не хочется больше сопротивляться ему. Будь, что будет. Даже если спустя месяц ему надоест играть роль благородного принца, я не буду об этом жалеть. Сейчас мне нужен человек рядом. Нет, не так… мне нужен именно Колхозник. А если он разобьет мне сердце, я знаю где достать арбалет.
Легкий едва слышный стук в окно, заставляет, меня оторвать голову от подушки. Я опускаю ноги на пол и спешу к окну. Колхозник уже стоит на фундаменте. Едва я раскрываю створки окна, мне в руки попадает тяжелый рюкзак.
— Если ты забыл, у нас в доме есть дверь, — произношу я, принимая рюкзак.
— Первый час ночи, — он пробирается внутрь. — Разве можно в такое время ходить в гости к приличным девушкам?
— Скотина! — бормочу недовольно, одергивая короткие пижамные шорты.
— Давай не будем заставлять волноваться твою бабушку. Я и так сегодня у вас прописался.
На самом деле Колхозник ушел от меня в десятом часу. Он притащил с собой кучу тестов по алгебре и объявил бабушке, что с сегодняшнего дня он мой репетитор. Я думала, что он шутит, но не тут то было. Он на полном серьезе разложил на моем письменном столе свои книжки и около трех часов методично вбивал в мою голову информацию, в которой я не то, что плаваю, я тону. Я вообще ничего не понимаю, но он утверждает, что все задания однотипные и если решить пару сотен вариантов, то экзамен сдастся сам собой, а у меня на минуточку еще два года в запасе.
Всю обратную дорогу из города мы молчали. Богдан подождал меня за забором лечебницы. Я побыла у мамы около пятнадцати минут. Она выглядела гораздо лучше, улыбнулась мне, с удовольствием съела свою любимую шоколадную конфету. Почему-то ей нельзя ничего приносить. Нянечка, которая вывела ее ко мне сделала вид, что не заметила, как я кладу в карман ее халата несколько конфеток. Одну из них мама съела при мне. Она снова меня не узнала, я по-прежнему для нее всего лишь подруга. Зато о Германе она спросила дважды. Она волновалась, что он сейчас совсем один. Я ее успокоила, заверив, что за ним присматривает бабушка. Об отце по-прежнему ни единого слова. Будто его и не было в ее жизни, впрочем, как и меня…
Колхозник разбирает свой рюкзак, не могу не удивиться его содержимому.
На столе стоит его фонарь. От его мягкого света по стене расползаются тени. На столе появляется огромный мусорный мешок черного цвета, Колхозник стелет его как скатерть, хитро поглядывая на меня.
— Надеюсь ты не собираешься организовать романтический ужин?
— Он будет позже и на моей территории.
— Приличные девушки, не ходят в гости к парням без сопровождения. Поделишься со мной своей подругой? Мне нужна компаньонка.
— Мы обойдемся без третьих лиц, — на столе возникает белый, керамический цветочный горшок. Пакет с землей. Бутылка воды. Упаковка каких-то семян.
— Это вместо цветов?
— Это лучше цветов, — улыбается он. — Кстати вот, под окном валялась, — вкладывает мне в ладонь канарейку из киндера.
— Это укроп или какой-нибудь крест салат? — киваю на белую пачку без названия.
— Будешь поливать, узнаешь, — насыпает в горшок землю из пакета. Она слегка рассыпается на расстеленный пакет.
Он берет мою руку, и высыпает в ладонь несколько крошечных семечек.
Я осторожно высыпаю их в небольшое углубление в земле. Богдан прячет их под рыхлой землей. Мое сердце колотится быстро-быстро, птичка, зажатая в правой руке, прижатой к сердцу оживает и начинает проситься наружу.
Глава 51
Это так непривычно, странно, ново и как будто происходит не со мной. Я иду рядом с ним и чувствую, как замедляется мир. Его ладонь — надежная, теплая, чуть шершавая словно держит не только мои пальцы, а все мое колотящееся сердце. Мне хочется улыбаться солнцу, ветру, небу и всей вселенной. Разве могла я подумать когда-то, что моя неприязнь к Колхознику трансформируется во влюблённость. А может даже в любовь?
— Богдан, подожди, — слышится позади. Инстинктивно сжимаю его ладонь крепче, теснее прижимаясь к нему плечом. Вместе с ним оборачиваюсь назад.
— Привет! — здороваюсь с Евой первой, следом за мной приветствие произносит Богдан.
С ее лица сползает улыбка, она беззастенчиво смотрит на наши переплетенные пальцы.
— Чего это вы? — поднимает взгляд на наши лица. — Любовь — морковь, — играет бровями, хихикает, пытаясь
