Никому не говори - Марина Зимняя
Внутри меня все бурлило и клокотало. Я и сама не села бы за одну парту ни с одним из них.
— Десятый «А»!
Все до одного сидели молча и не двигались с места.
— Я не буду продолжать урок, пока вы не объясните мне свое поведение.
— Может она вшивая, — хихикнул кто-то из девок, я не успела понять кто.
— Или лишайная, — добавили с другого ряда тихо, но достаточно слышно. По классу пробежали смешки.
— Прекратите немедленно! — вытаращив глаза, заголосила учительница. — Что за класс? Нужно было всех до одного выпроводить после девятого!
Внутри все ходило ходуном. Не помня себя я подскочила с места и подхватив рюкзак выскочила из класса. Быстрым шагом пересекла коридор и пулей спустилась вниз по лестнице. Я не знала, куда иду, я просто шла вперед, надеясь, что ни одна живая душа сейчас не возникнет на моем пути.
Уже через пару минут, я пожалела о своей реакции. Они ведь именно этого и добивались. Нужно было игнорировать их. Досада душила меня, наполняя рот горечью, а глаза непрошенными слезами.
Когда я стала такой размазней⁈ Что мне эта кучка насекомых⁈
Юркнув под лестницу, я пыталась выровнять дыхание и привести себя в норму. Мне жутко хотелось пить, а кулер здесь был только в столовой. От перспективы попить прямо из-под крана в замызганном туалете, затошнило…
Шел первый урок, в столовой не было ни души. А рядом с кулером ни одного стакана. Даже буфет еще не начал свою работу, поэтому купить воду возможности не было.
Лучше бы я перетерпела! Лучше бы сдохла от жажды и обезвоживания! Картина, представившаяся моим глазам запомнится мне надолго. Сегодня я начала ненавидеть маму еще больше…
— Я ненавижу тебя! — кричала я в трубку дозвонившись до отца. — Ненавижу, слышишь⁈ — давилась душившими меня слезами.
— Джерри, объясни толком, что случилось? — с наигранным беспокойством интересовался отец.
— Ты знаешь, что сейчас делает мама⁉ Знаешь, что с ней происходит⁉
— Прекрати кричать! Я на работе!
— Мама теперь тоже на работе! А знаешь, где она работает? Посудомойкой в школьной столовке! Слышишь? Посудомойкой! А знаешь, что она еще делает кроме работы? Знаешь? Я тебе скажу, что! Она бухает!! Бухает с уборщицами! — от последнего всхлипа, перехватило дыхание.
Отец молчал. Я тоже замолчала. Перед глазами плыла улица, я шла посреди дороги, не сразу заметив выскочивший из-за поворота автомобиль. Старая, раздолбанная иномарка, почти не сбавляя скорости объехала меня по обочине. Из открытого окна посыпались маты.
— Джерри! Джерри! — из трубки донесся громкий голос отца.
Я отключила телефон, сунула его в карман куртки и сошла на обочину, дабы больше не испытывать судьбу.
Глава 47
— Привет, Джерри! Как у тебя дела? — мерзкий голос Мирослава ударил по барабанным перепонкам.
Придя домой я сразу включила телефон. Дом был заперт на ключ, бабушка куда-то ушла не предупредив. Вероятно, собиралась вернуться домой до моего прихода из школы. Почему я приняла вызов с незнакомого номера? Наверное, потому, что надеялась услышать голос Колхозника и решила, что звонит мне именно он.
— Мне доложили, что ты сбежала с уроков. В чем дело? Тебя кто-то обижает? — продолжил придуриваться он. — Ты не молчи, расскажи обо всем своему дружку. Уверен, он все решит, он же может! — по ту сторону трубки послышался шакалий смех. — А-у-у… Ты меня слышишь?
Я молча сбросила звонок и кинула телефон на кровать.
Выскочившая из-за поворота машина привела меня в чувства. Взяв себя в руки я попыталась проанализировать увиденное в столовке, точнее на кухне. Мама была в компании трех женщин и какого-то деда. Я видела только край накрытого стола, но я не могла ни с чем перепутать звон рюмок и хмельные голоса, ее голос. В прошлой жизни подобная ситуация была бы до абсурда немыслимой, теперь это наша реальность.
С улицы послышался лай Тома, я потянулась к рюкзаку, чтобы достать пакет.
Не заглядывай! Не заглядывай в него, — повторяла как мантру, но в пальцах уже шуршал узел черного целлофанового пакета.
Дрянь! Мелкая, гадкая, дрянь! — я швырнула на пол футболку Колхозника, стиснув зубы, пнула ее в противоположный конец комнаты.
Я знала наверняка, что эта вещь принадлежала ему. Ни один раз видела его в ней.
Меня совершенно не волновал вопрос, когда эта вещь оказалась у нее. Эгоистка, живущая во мне шестнадцать лет, давным-давно присвоила его себе и случилось это не пару недель назад, не месяц назад и даже не полгода. Теперь я осознаю это как никогда.
Зачем он так смотрит на меня? Зачем? Зачем заставляет чувствовать себя такой слабой и беспомощной? Он просто издевается надо мной! Смеется!
Новая волна истерики накрыла меня с головой. Я ненавидела себя за эту слабость. За эти чувства, которые невозможно было в себе подавить. И если вчера во мне зародился крохотный росток сомнения, я решила, что на лодочной станции мог быть кто угодно, а Том просто сбежал, то сегодня эта сука выдрала этот росток с корнем. Он такой же как все. Я для него лишь недоступный трофей, потому он и кружит вокруг меня, пытаясь взять измором.
— Ты заболела? Почему так рано вернулась домой? — развернулась к дверям, опешив от его наглости. Колхозник стоял в дверном проеме моей комнаты, заложив руки в карманы. — Я стучал, — тут же добавил он и зашел, сделал несколько шагов ко мне, бесцеремонно приложив ладонь к моему лбу. Я отшатнулась назад не позволив ему приложиться к моему лбу еще и губами.
— Подруга твоя попросила передать, — наклонилась и подобрав с пола футболку, припечатала ее к его груди. — Я на твоем месте использовала бы эту тряпку по назначению. Мыть пол ей будет не очень удобно, зато подвязывать рассаду самое то.
Колхозник беззвучно рассмеялся, обнажив ряд белых, ровных зубов, задрав подбородок, уставился в потолок.
— Поможешь порвать? — сунул мне ее в руки.
Поморщившись, отшвырнула ее от себя.
Колхозник не стал, поднимать серую тряпку с пола, вместо этого плюхнулся на мою кровать и оперся спиной на стену, вытянув ноги как у себя дома.
— Мы отмечали последний звонок на речке. Ездили на Белую косу. Евкин сарафан унесло течением. Ее не пустили бы в автобус в купальнике, — иронично выгнув брови, Колхозник смотрел на меня со снисхождением.
Его спокойный голос и нарисованная на лице усмешка, действовали на меня как красная тряпка на быка. Внутри крутился настоящий торнадо.
— Ты единственный, кто мог дать ей свою одежду⁉ — взвизгнула я и чуть было не
