Встречное пари - Татьяна Никольская

— Что я могу знать? — он разводит руками, и этот жест слишком театральный. — Она работает. Ты на неё пари держишь. Я почти проиграл. Всё.

— Не всё, — рычу я. Я помню его странный вид на праздновании годовщины холдинга, когда он смотрел на неё. И сейчас… сейчас он ведёт себя как человек, у которого есть свой, тайный интерес. — Ты на неё смотришь, Игорь. Как муха на мёд.

Он краснеет. Буквально, багровеет от шеи до лба.

— Не неси ерунды! — он вскакивает, и стул с грохотом отъезжает назад. — У меня жена! Трое сыновей! Я не…

— Не ты, так кто? — перебиваю я, наступая. Ревность, которую я пытался задавить после визита её бывшего, вспыхивает с новой, ядовитой силой. Теперь ещё и он? Мой партнёр? Мой друг, которого я вытаскивал из дерьма десяток раз? — Ты что, возжелал мою добычу? Запал на ту, которую я уже почти прибрал к рукам?

— Твою добычу? — Игорь фыркает, и в его голосе прорывается что-то острое, почти насмешливое. — Она что, с табличкой на лбу ходит? «Собственность Горностаева»? Ты вообще слышишь себя?

— Я слышу, как ты пытаешься меня наколоть! — голос срывается на крик. Я теряю контроль. Это непривычно. Это опасно. — Ты что-то задумал. После того праздника. Ты с ней говорил. О чём?

Его глаза бегают. Он ищет выход. Мыслимую ложь.

— Ни о чём! Она просто… отвела меня, уложила спать. Всё. Больше мы не общались.

Он лжёт. Я это вижу. Чувствую кожей. Между ними что-то произошло. Секрет. Договорённость. Что, если… Нет. Он не посмеет. Но он же пьяный был. А она? Она способна на всё. Она доказала это.

Мы стоим посреди кабинета, два взрослых мужика, дышащие друг на друга ненавистью и подозрениями. Воздух наэлектризован.

— Слушай, Игорь, — говорю я, с силой выдыхая. — Ты мой партнёр. Мы прошли через огонь и воду. Но если ты вставишь мне палки в колёса из-за какой-то бабы… я тебя сожру. И тебя, и твои акции. Понял?

Он бледнеет ещё больше, но в его глазах вспыхивает не страх, а странный, дикий азарт. Тот же, что я видел у неё.

— Угрожать будешь своей жене, — хрипит он. — Она не баба. Она… она тебе не по зубам, Сашка. Вот что.

Это последняя капля. Я делаю шаг вперёд, сжимая кулаки. Он отступает, натыкаясь на стол. На несколько секунд мы замираем на грани настоящей драки.

Потом я отворачиваюсь. Драться с ним — значит опуститься до уровня пьяной скотины. И признать, что эта женщина стоит нашего бизнеса, нашего многолетнего партнёрства. А она не стоит. Она не может стоить.

— Вали отсюда. Иди домой. Приходи, когда будешь адекватен не только физически, но и ментально.

Он молча, шаркая ногами, идёт к двери. На пороге оборачивается.

— Она тебя сломает, Саша. И ты этого даже не увидишь.

Дверь закрывается.

Я остаюсь один. Ярость бурлит во мне, как кислота. Он что-то знает. Он что-то замыслил. И она — в центре этого. Они в сговоре? Нет, не может быть. Но что, если он сделал ей предложение? Какое? Деньги? Помощь? Защиту от меня?

Мысль невыносима. Ревность, которую я прежде презирал как слабость, душит меня, застилает глаза красной пеленой. Я не могу это контролировать. Она сближается с Игорем. Она отдаляется от меня. Она побеждает меня на моём поле. Она не пускает меня в свою квартиру. Она ведёт себя так, будто у неё есть план. И я в нём — не охотник, а… кто?

Страх. Чистый, животный страх потерять. Её.

Вечер. Я подхожу к окну. Её окна напротив тёмные. Она ещё на работе? Или уже дома, с детьми? Или… с Игорем? Нет. Не может быть. Но что, если может?

Я хватаю телефон. Набираю её номер. Он звонит долго. Слишком долго.

— Алло? — её голос. Спокойный. Нейтральный.

— Где ты? — срывается у меня, без предисловий.

Короткая пауза.

— Я в переговорной, Александр Валентинович. Завершаю отчёт по Шмидту. Что случилось?

— Ко мне. Сейчас.

— Извините? — в её голосе появляется лёд. — Я занята. И рабочий день закончен. Если есть срочный вопрос…

— Вопрос срочный! — почти кричу я. — Или я сам приду к тебе.

Молчание. Я слышу её ровное дыхание. Она не боится. Она оценивает.

— Хорошо, — наконец говорит она. — Через пять минут.

Я бросаю трубку. У меня нет плана. Есть только слепая, яростная потребность заявить свои права. Сломать эту стену. Узнать правду. Прижать её к стене и заставить признаться, что она хочет меня так же, как я её. Что все эти игры — просто игры. И что, в конце концов, победителем буду я.

Она войдёт через пять минут. И на этот раз я не позволю ей ускользнуть. Никакой синергии. Никаких коллегиальных отношений. Только он, она и голая, неприкрытая правда этого притяжения, которое сводит нас с ума.

Игорь пусть горит в аду со своими намёками. Она — моя. И я сейчас это докажу. И ей, и себе.

Глава 50. Мария

Его голос по телефону низкий, хриплый от сдержанной ярости. Это голос мужчины, дошедшего до края. Я кладу телефон на стол, и пальцы сами собой тянутся к горлу, будто проверяя, на месте ли пульс. Он бешеный. От чего?

Я даю себе ровно пять минут. Чтобы собрать маску. Холодная вода на запястья. Прямой взгляд в зеркало в дамской комнате. «У тебя есть план. Держись его».

Я вхожу в его кабинет без стука. Он стоит у огромного окна, спиной ко мне, очертания его плеч напряжены, как у готового к прыжку зверя. Дверь закрывается, изолируя нас от мира. Воздух густой от его невысказанной ярости и дорогого парфюма.

— Ну? — говорю я, останавливаясь перед его столом. — Срочный вопрос?

Он медленно оборачивается. Его глаза темнее обычного, в них бушует буря. Он просто смотрит. Так, как смотрят на то, что должно принадлежать им по праву.

— Ты играешь со мной, — произносит он тихо. Это не обвинение. Это констатация. И в ней звучит… восхищение. Проклятое восхищение хищника перед достойной добычей.

— Я работаю на вас, Александр Валентинович.

— Врёшь, — он делает шаг вперёд, повернувшись спиной к окну. — Со Шмидтом ты работала. А со мной — играешь. И я устал от игр.

Еще шаг, второй.

Он приближается неспешно, заставляя каждый шаг давить на психику. Огибает свой