Развод в 40. Жена с дефектом - Анна Нест

— Лучше бы ты в постели так кричала, — говорит он, — тогда бы я, может, никого и не искал.

Я задыхаюсь. От боли, от унижения. Стою на коленях, как будто прошу прощения. Только не понимаю — за что.

— Собери свои шмотки и проваливай! — продолжает Виктор. — Или я их выброшу на помойку. А может, сожгу. Да, так будет лучше. Сожгу все к черту!

— Но… — пытаюсь возразить.

— Я все сказал. У тебя пять минут.

Я плачу. Не могу сдерживаться. Пытаюсь еще что-то сказать, но слова застревают в горле. Виктор бросает на меня последний взгляд, как на надоевшую вещь, как на бракованную игрушку, и выходит из комнаты.

Я с трудом поднимаюсь, отряхиваюсь. Колени ужасно болят, но медлить нельзя. Я беру сумку, кладу туда самое необходимое — два комплекта одежды, белье и документы. Все внутри горит от обиды и несправедливости. Руки не слушаются. Мне страшно, тошно и больно.

Выхожу из квартиры. Закрываю за собой дверь, будто запечатываю старую жизнь. Спускаюсь по лестнице и оказываюсь на улице.

Ночь. Лето близится к концу, воздух прохладный. Город кажется чужим. Стою, держу сумку двумя руками и не знаю, куда идти. Но я должна принять какое-то решение.

Звоню. Руки дрожат еще сильнее. Марина. Моя коллега. Мы не были близки, но она всегда казалась мне самой человечной.

— Мия? — голос сонный. — У тебя все в порядке?

— Прости, — шепчу. — Мне… мне просто негде переночевать.

Пауза. А потом:

— Приезжай. Я сейчас адрес скину.

— Спасибо сыплю.

— Такси заказать?..

— Я сама.

Такси приезжает быстро. Мы едем около двадцати минут, все это время я молча смотрю в окно, вижу собственное отражение — бледное, заплаканное, потерянное. Это я? Не верится.

Марина встречает меня внизу. Осматривает, и ее глаза расширяются.

— Что случилось?.. Ты выглядишь как… живой труп.

Я киваю.

— Очень точное описание, — говорю. — Внутри я мертва.

— Что случилось? — расспрашивает Марина и ведет меня к себе.

— Поругалась с мужем, — выдавливаю и опускаю глаза. — Сильно.

— Но вы же… у вас же такая любовь. Я всегда думала…

Я не отвечаю. Просто закусываю губу.

Марина касается моей руки.

— Ладно. Позже расскажешь. Если захочешь. А сейчас пойдем, покажу, где душ. Тебе нужно привести себя в порядок.

Марина показывает, где ванная, а затем ведет в гостиную. Здесь стоит небольшой диван, застеленный пледом.

— Переночуешь тут. Я принесу подушку и одеяло. А ты пока иди в душ. Хорошо?

— Хорошо.

— У тебя есть во что переодеться? — спрашивает напоследок.

Я понимаю, что не взяла с собой пижаму. Мотаю головой.

— Ничего страшного. Сейчас все принесу, — говорит Марина.

Я киваю. Молча. И иду в ванную. Запираюсь. Раздеваюсь.

Горячая вода обжигает, но мне все равно. Я стою под струями несколько минут и вылезаю. Шампунь я тоже не взяла, как и зубную щетку. Хватаю полотенце, которое тоже не мое, и зарываюсь в него. Плачу. Сдавленно, беззвучно.

— Мия, — слышу голос Марины. — Я там тебе постелила. И одежду тоже принесла. Можешь взять полотенце. Оно чистое, — добавляет.

— Спасибо, — отвечаю сдавленно.

Еще какое-то время я плачу в ванной комнате. Затем обматываюсь полотенцем и выхожу. Бреду по квартире, как привидение. Прокрадываюсь в гостиную, переодеваюсь в длинную футболку. Надеваю белье, которое додумалась взять с собой. Ложусь на диван с согнутыми ногами. Места мало, но я не жалуюсь. Мне не до удобства. Главное — просто пережить эту ночь.

Я не сплю. Не могу уснуть. Тишина стоит такая, что слышно, как бьется мое сердце.

Я тянусь за телефоном, чтобы просто отвлечься. Открываю соцсети. И первое, что вижу — их фото. Виктор. С Олей. В нашей квартире.

Он держит ее за талию. А она игриво улыбается.

Подпись под фото: «С любимой».

Глава 10

Виктор

Она смеется, уткнувшись мне в шею, и я ощущаю, как ее грудь мягко прижимается к моему боку. Ее дыхание горячее. Ольга. Моя. Почти официально. Я все же сделал волевое решение — и избавился от Мии... Теперь меня ждет жизнь без лишних «если», без нервов и скуки, без кислого лица и вечных обид.

Мы никак не уснем. Всю ночь любим друг друга. Я не помню, чтобы с Мией когда-то было настолько... хорошо.

— Ты сумасшедшая, — шепчу ей на ухо. — Моя голодная кошка.

Оля улыбается, а потом прикусывает губу. Проворачивается на спину и натягивает на себя простыню.

— А твоя… как ее там?.. Бывшая жена?! — фыркает. — Какой она была в постели?

Я смеюсь.

— Никакой. Унылая, замороженная. Я, бывало, смотрю на нее и не понимаю — это человек или предмет интерьера. Ни желания, ни интереса. Все через силу. Как будто делает мне большое одолжение. Всегда «голова болит», «утром рано вставать», «давай побыстрее».

— А я?.. — Оля проводит ногтем по моей груди.

— Ты… — выдыхаю. — Ты лучшее, что есть в моей жизни.

Она улыбается, довольная, а я притягиваю ее к себе и целую. Мы сливаемся еще раз. Страсть — животная. Как будто я компенсирую все эти годы.

Я не могу насытиться. Мне хочется заниматься с ней любовью постоянно. Хочется, чтобы она была рядом, всегда. Везде. Не только в постели.

— А что если… мы… поженимся? — спрашиваю.

Оля молча смотрит на меня какое-то время, потом поднимает брови.

— Ты серьезно?

— Почему нет? Мы же подходим друг другу. У нас есть страсть, понимание. Химия.

У Оли загораются глаза.

— А куда ты хочешь на медовый месяц?! Только, пожалуйста, не в Турцию!

— Я думал о Португалии, — говорю. — Или Италии. Лиссабон, море, узкие улочки. Ты в белом платье, — мечтаю.

Она смеется.

— Романтик ты все-таки. Хорошо, пусть будет Италия.

Я целую ее. Страстно. Я снова возбужденный. Но когда накрываю Олю своим телом, она слегка напрягается.

— Вить, ты очень классный, но... дай мне хоть пару часов передышки. У меня все уже натерто. Серьезно.

Я замираю. Кажется, как будто кто-то резко вылил на меня ведро холодной воды. Но я улыбаюсь. Понимаю, что, возможно, это действительно чересчур.

— Конечно, — говорю спокойно. — Извини. Просто ты сводишь меня с ума.

Оля улыбается, перекатывается на живот, и, кажется, моментально засыпает.

Я лежу рядом, смотрю в потолок.

Когда засыпаю, за окном уже сереет. Просыпаюсь через пару часов. Оля все еще спит… Лежит, раскинув руки. Простыня съехала. Приоткрытый рот. Подушка мокрая от слюны.

Меня почему-то передергивает. Быстро отворачиваюсь. Но тут же ругаю себя. В этом ничего такого нет. Ну, просто… мне непривычно. Женщина, которую я вознес до небес, теперь спит так, словно смену отпахала.