Ищу фиктивного мужа! Срочно - Ники Сью
— Так и скажу, будешь папой, иначе Женька тебя того, — провожу пальцем вокруг шеи.
— Вот! Другой настрой. А вообще не парься. Покажи ему тест и все, пусть офигеет. Не тяни. Чем дольше будешь молчать, тем больше себя изведёшь. А он, знаешь, может, и сам в шоке будет, но мужики иногда удивляют. Вдруг он уже мечтает о маленьком Донском, который будет с ним в футбол гонять?
Я невольно улыбаюсь, представляя Диму с малышом на руках. Картинка кажется такой далёкой, но… тёплой.
— Ладно, — выдыхаю я. — Сегодня поговорю. Но если что, ты мне потом будешь чай с ромашкой заваривать и утешать.
— Договорились, — Женька смеётся. — Но что-то мне подсказывает, что ромашка не понадобиться.
Мы ещё немного сидим, глядя на детей в песочнице. Женькин сын уже пытается показать девочке, как правильно копать ров для замка, а та упрямо сыпет песок ему на голову.
Я думаю о том, как странно всё складывается. Ещё вчера я была просто Надя, которая влюбилась в Диму Донского и наслаждалась этим вихрем. А сегодня я уже кто-то другой. Кто-то, кто носит под сердцем новую жизнь. И мне нужно решиться сделать шаг навстречу этой новой реальности.
— Пойду, — наконец, говорю я, вставая с лавочки. — Сейчас позвоню ему, обед приготовлю и... Сознаюсь во всем. Ух, как будто в преступлении иду признаваться.
— Не дрейф, — Женька обнимает меня крепко. — И держи меня в курсе. Если что, я на связи, хоть ночью звони.
Я киваю, поправляю сумку на плече и иду домой, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в груди тревогой. Сегодня вечером всё изменится. И я надеюсь, что в лучшую сторону.
Глава 45
Накрываю стол: салатик режу, помидоры с огурцами, мясо тушу, пюре варю, даже коньяк ставлю. Не для себя, конечно, для Донского. А у самой колени трясутся. Блин, ну чего волнуюсь так? Понятно, что у нас только-только все закрутилось. Романтика. Поцелуи. Страстный секс. Да и мужика под боком иметь приятно. Иначе себя как-то ощущаю. Понятное дело, терять Диму не хочется.
Но если он откажется от ребенка, то я! Я! Я от него откажусь! Малыш — это подарок небес. И выбирать между ними не буду. В конце концов, мне не двадцать, чтобы носом крутить.
Василий ходит рядом, поглядывает на меня, будто все уже знает.
— Вась, ты бы хоть морально поддержал, а?
Кот смотрит с видом: «Кожаная, я тут за еду, а не за твои драмы». И гордо уходит в зал, задрав хвост, как флаг победы.
— Предатель! — кричу ему.
Тут и дверь хлопает — Дима вернулся. У меня в момент ладони влажными делаются, и сердечко лихорадить начинает. Надя! Не волнуйся! Прорвемся… Наверное.
Донской разувается, слышу, бормочет что-то про Саныча и его допросы, а потом заходит на кухню. Волосы взъерошены, майка мятая, но этот его взгляд — смесь усталости и какой-то мальчишеской искры — заставляет меня забыть про все заготовленные речи.
— Надюша, — подходит ко мне, поглядывает внимательно. — Что случилось? Бежал со всех ног. Ого, — замечает накрытый стол. — У нас праздник?
— Ага, юбилей Васьки. Садись, будем праздновать.
— Погоди, — останавливает он меня. — Ты сказала, что заболела? Надь, что случилось? Это серьезно? Я пока ехал, корешу своему звякнул в столицу, он там в крутой клинике работает. Не переживай. Мы тебя к лучшему врачу отправим.
— Дим… — поражаюсь. Сколько энтузиазма.
— За деньги и все такое вообще не переживай. Главное — твое здоровье, остальное я решу.
— Дим, садись. Давай сперва поедим.
— Слушай, так не пойдет. Мне кусок в горло не полезет, пока я не узнаю. Даже не пытайся.
Молчу. Прокручиваю в голове. И ни одной мысли, как правильно преподнести. Потому решаю, что сделаю проще. Все-таки говорить мужчине такое, смотря ему прямо в глазе — страшно. Чисто по-женски страшно.
— Ладно, — киваю и иду к тумбе.
Тест я положила в конверт. Хотела сперва выкинуть, потом решила оставить, пусть пока полежит. И вот — пригодилось. Сжимаю пальцами бумажку, а сама вся на изменах. Переживаю. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Кажется, и сердце толком не работает. Не слышу его ритмов.
Возвращаюсь к Диме и кладу на стол конверт. Сама же сажусь от греха подальше, чтобы в обморок не грохнуться. Кто знает, как Дима среагирует. И жду. Терпеливо. Мучительно. Аж ком в горле образовывается и сухость.
Донской заглядывает внутрь, достает оттуда тест и вертит его в руках. Меняется в лице, делается задумчивым, серьезным, хотя он и до этого таким был вроде. Облизывает губы, щурится и, наконец, выдает:
— Надь, это… что?
— Тест, — сходу отвечаю.
— Да я вижу, что не любовное послание. И… — поднимает на меня глаза. — Что он означает? Я в этих вещах не секу.
— Тест на беременность, — блин, говорю как робот, таким ломаным, дрожащим голосом.
— Ближе к сути.
— Две полоски. Я… беременна.
Тишина. Такая, что я слышу, как Васька на подоконнике прекращает вылизываться и поворачивает голову, будто тоже ждет развязки. Дима смотрит на тест, потом на меня, потом снова на тест. Его лицо замирает — ни улыбки, ни паники, просто… ничего.
— Неожиданно, — сглатывает он, положив тест на стол. — И… это… мы с тобой типа… постарались?
— Ну… да, — почти шепчу, не сводя с него глаз.
И снова тишина. Минуту, две или больше. Мы просто сидим, но ощущение, что не на кухне, а в зале суда, и нам вот-вот вынесут приговор. А потом Донской вдруг поднимается из-за стола, словно до него наконец все дошло.
— Дим? Ты… чего?
Он не отвечает. Просто смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом, будто пытается что-то сказать, но слова застряли где-то глубоко. Потом опять же молча разворачивается, выходит из кухни. Через секунду хлопает входная дверь.
Донской что… ушел? Взял и ушел? Я ждала чего угодно — радости, шока, даже паники, но не этого. Меня аж трясти начинает, до того происходящее вызывает шок.
Васька спрыгивает с подоконника и подходит ко мне, тыкается носом в ногу, будто чувствуя, что что-то не так. Я кое-как глажу его трясущейся рукой, заодно пытаюсь таким образом отвлечься, не окунаться в омут к мыслям, которые мрачнее тучи.
— Вась, это что, все? Он, типа… меня бросил?
Кот мурлычет, ласкается, но не отвечает, да и что он может сказать?
— Офигеть… — шепчу я отрешенно.
Накатывает, конечно, вихрь эмоций, но я честно
