Ищу фиктивного мужа! Срочно - Ники Сью
— А потом? Обратно его перевозить? У нас же все…
— Зачем? Мы же теперь вместе, — подхожу к ней, обнимаю со спины, зарываясь в волосы. Оставляю короткий поцелуй на шее, веду носом к ушку и сладко покусываю мочку. Надя издает тихий смешок, ерзает в моих объятиях.
— Это ты что, Донской, предложение мне делаешь?
— А может, и его.
— Быстрый ты, раз и все, — Надюша вырывается, и я уже скучаю по этим ощущениям.
— Обычно я медленный как “Почта России”, но с тобой… хочется всего и сразу. Нырнуть и не выныривать.
— Ну… — она закусывает губу. — Подумаю.
— То есть… это не “да”?
— То есть… это “подумаю”, как все девочки делают, — одаривает меня своей ангельской улыбкой и убегает прочь, к коту Василию. А я… понимаю, что такой ответ меня не устраивает. Придется приложить еще чуток усилий к заветному “да”.
Глава 41
Окрыленная я сажусь в автобус, и с улыбкой от уха до уха, разглядываю в окно людей. Мне так хорошо на душе, тепло, словно выиграла в лотерею. А может, я ее реально выиграла. Не припомню, чтобы мне в жизни так везло.
Телефон в сумке вибрирует, вытаскиваю его, а там мама. Чувствует, что ли, что у меня новости?
— Да, — радостно отвечаю.
— Твоя сестра с дубу рухнула, будет подавать в суд.
— На… что?
— На признание твоего брака недействительным. Надя, — мама тяжело вздыхает, да и у меня и самой настроение портится. — Может, остановишься, пока не поздно?
— Мам, мы с Димой реально… начали встречаться, — сообщаю ей.
— То есть… теперь вы реальные муж и жена?
— Нет, мы пока… ну… — мнусь я, не зная, что и ответить.
— Тогда лучше признаться во всем, — просит мама. — От греха, знаешь. Вдруг они признают, что брак фиктивный и что тогда? Вас может, посадят вообще. Зачем тебе гробить жизнь из-за какого-то сранного наследства?
— Не говори ерунды.
— Это не ерунда, Надя! Я недавно по телевизору видела, как одну пару разоблачили. Так женщине дали год, а мужика…
Молча слушаю, устремляя взгляд в окно. Там мелькают прохожие, но теперь они кажутся какими-то серыми, словно весь мир потускнел после маминых слов. Телефон всё ещё прижат к уху, а в голове крутится тысяча мыслей. Мама продолжает что-то говорить, но до меня доносятся только обрывки: «...фиктивный брак... суд... последствия...» Словно кто-то нажал на паузу в моём счастливом моменте, и теперь я стою на краю пропасти, не зная, прыгать или отступить.
— Надя, ты меня вообще слушаешь? — голос мамы вырывает меня из оцепенения.
— Мам, признание брака недействительным — процесс сложный. Если у Оли нет занятий, пусть роет. Мы живем вместе, мы… в конце концов, спим вместе. Что еще эта стерва хочет?
— Ты бы… поговорила с ней что ли.
И я вдруг так вспыхиваю, что сама от себя в шоке.
— Может, мне еще ей хоум-видео прислать? Да пошла она куда подальше. Пусть ищет доказательства. Все, ма, у меня дела. Отключаюсь.
И я, сбросив вызов, закрываю глаза, выдыхаю. Стараюсь ни о чем не думать, абстрагироваться. У меня все будет хорошо, и Оля выкусит, когда наследство не получит.
Доезжаю до дома, а там Василий с недовольной рожей. И мяукает так, будто намекает, что его не устраивает одиночество. И почему всех так не устраивает мое счастье?!
— Ну прости, родной, я не специально.
А в ответ лишь:
— Мяу, — презрительно.
Накладываю корма, меняю водичку коту, затем протираю полы и распахиваю окна. Хочу уже вдохнуть полной грудью, как в дверь звонят. Да кого там принесло?
— Дорофеев, — закатываю глаза. — Ну сколько можно?
— Гляди какое, — протягивает мне коробочку, а там колечко.
— Такое меня не интересует, а теперь, давай до свидания.
— То есть если бы я пришел с кольцом от железной банки, ты бы выпрыгнула из трусов и растаяла? — опять нагло входит в мою квартиру, как к себе домой. Ну что за доставучий мужик.
— Вроде март закончился, а судя по тебе, и не скажешь.
— Один один, хотя я не за этим, — Гера садится на стул, кот опять на него косится. Между ними прямо молнии сверкают, будто Васька знает, что Дорофеев в нашей квартире лишний.
— Вот, — впихиваю ему пакет с сахаром.
— Зачем?
— Разве соседи не за сахаром ходят?
— Лучше уж конфеты, — он ставит пакет на стол, и чешет макушку. — Короче, у меня ребенок появился.
— Да ну? — прищуриваюсь.
— Сам в ахуе. Я и ребенок! Это даже звучит бредово. Поможешь, а?
— А мама где? Ой, в дверь звонят.
Иду в коридор, в глазок вижу Диму. Сердце делает кульбит, и не потому, что я в приятном шоке. А из-за Геры! Чёрт, вот это ситуация! Вряд ли Донской обрадуется такому гостю.
Точно! Надо срочно Геру куда-то деть.
— Эй, умник, — шепчу я, возвращаясь в кухню. — Давай, выметайся.
— Какая ты, Краса Южная, не гостеприимная.
С неохотой поднимается, двигается к дверям, но я торможу.
— Не туда! — качаю головой. — Через балкон.
— Прикалываешься? Какой к чертям балкон? КВН пересмотрела?
— Но… — шумно вздыхаю, а в звонок все еще активно трезвонит Дима. — Слушай, у нас с мужем только все наладилось. Я его вот как люблю. И он при виде тебя, точно напридумывает всякого. Пожалуйста, ну… — свожу руки перед собой. — А может, спрячешься?
— Спрятаться? — Гера вскидывает брови, явно забавляясь. — Серьёзно, Надь? Я что, в шкаф полезу, как в комедии какой-то?
— Ну, или на балкон! — шиплю я, уже теряя терпение. — Давай, шевелись, не до шуток!
— Там холодно, и я вообще-то не кот, чтобы по углам прятаться.
— Гера, не беси меня! — я чуть не топаю ногой от злости. — Это не твоя квартира, чтобы тут рассиживаться. Двигай, давай!
Василий, сидя на подоконнике, наблюдает за нами с таким видом, будто оценивает, кто из нас больший идиот. Его кошачьи глаза будто говорят: «Давайте уже, впускайте Донского, пока он не оборвал звонок».
— Надь, расслабься, — Гера подходит, но вместо того, чтобы послушаться, направляется к двери. — Я сам всё улажу.
— Ты что творишь?! — пытаюсь его остановить, но он уже в коридоре. И прежде чем я успеваю что-то сделать, распахивает дверь и с самым невозмутимым видом смотрит на Диму.
— Салют, муж. Как твои дела? Не очкуй, я за сахаром заходил. Для… сына. Все, давай, увидимся.
И, не дав Диме вставить ни слова, Гера обходит его, хлопает по плечу и выходит из квартиры, оставив меня с открытым
