Однажды влюбившиеся вдвойне пугливы - Хлоя Лиезе

Ничего не получается. Его губы касаются моего виска, а нос скользит по моим волосам. Я слышу, как он глубоко вдыхает, словно не может насытиться. Я поворачиваю голову и тоже позволяю себе вдохнуть его, этот чистый, травянистый аромат, смешанный с теплом его кожи. Мои пальцы зарываются в его волосы.

Уилл крепко прижимает меня к себе, его руки скользят ниже по моей спине. Я прижимаюсь бёдрами к его бёдрам и чувствую, в чём он себе отказывает, как сильно он меня хочет. В его горле рокочет стон, а у меня вырывается хныканье.

— Я сейчас пойду, — говорит он мне в волосы.

— Я тоже, — бормочу я ему в шею. — Я иду наверх. Сию секунду.

— Я ухожу, — он запускает пальцы в мои волосы, и наши бёдра соприкасаются. — Я сажусь в свой грузовик.

Я сжимаю его плечи, когда наши взгляды встречаются. Наши носы соприкасаются.

— Я у себя дома, — шепчу я. — Направляюсь прямо в постель.

Постель. Это слово взрывается между нами, как динамит. Мы разрываемся на части.

Уилл проводит рукой по волосам. Его щёки раскраснелись, грудь вздымается от глубоких, медленных вдохов, как будто он пытается успокоиться.

Я могу его понять.

Мы смотрим друг на друга, раскрасневшиеся, тяжело дышащие. Наконец, я заставляю себя отступить на шаг в коридор.

— Спокойной ночи, Уилл, — тихо говорю я, и на моих губах появляется улыбка.

Он тоже улыбается, выглядя возбуждённым и раздосадованным. Он выдыхает, издав наполовину смешок, наполовину стон.

— Спокойной ночи, Джульетта.

Я поворачиваюсь и, держась за перила, несусь вверх по лестнице так быстро, как только могу и вхожу в свою квартиру.

Привалившись к двери, я закрываю глаза и делаю медленный, прерывистый выдох.

Я так взвинчена, что едва могу нормально видеть.

Несмотря на то, что мы не поцеловались, даже не чмокнули друг друга в щеку. Несмотря на то, что я не бросилась к Уиллу на шею, а он не понёс меня вверх по лестнице и не затащил в постель.

Я отталкиваюсь от двери и направляюсь прямиком в свою библиотеку. Никогда в жизни я так не нуждалась в мрачном, жестоком триллере.

Я принимаю настолько еле тёплый душ, насколько может выдержать моё измученное тело. Я надеваю свою самую несексуальную пижаму. Я сворачиваюсь калачиком в постели со своей грустной, жутковатой книгой, полная решимости преодолеть это.

Но когда я засыпаю, даже несмотря на все мои усилия, Уилл Орсино по-прежнему наносит фантастически грязный и пошлый визит.

Глава 16. Уилл

— Орсино, — Петруччо передаёт мне пас от груди с другой стороны баскетбольной площадки, где мы гоняем мяч, дожидаясь остальных ребят. Я ловлю мяч и забиваю трёхочковый, который с громким стуком влетает в корзину.

Он присвистывает.

— Кто-то поработал над своей игрой.

— Отвали, — говорю я ему. — Я всегда хорошо забивал трёхочковые.

Он смеётся, хватая мяч, который отскочил к нему.

Джейми выходит на площадку, бросает свою спортивную сумку у ног и дружелюбно машет нам рукой. Мы оба машем в ответ.

Петруччо ведёт мяч в дриблинге, а затем наносит удар с линии штрафной в прыжке.

— Только в корзину! — кричит он.

— Кто-то, как всегда, скромничает! — кричу я.

Он показывает мне средний палец.

Звук чего-то, похожего на женские голоса, доносится откуда-то слева от меня. Прежде чем я успеваю остановиться, я поднимаю взгляд и смотрю прямо на балкон квартиры Джульетты. Это первый раз, когда я позволяю себе взглянуть, и я одновременно зол на себя за то, что уже уступил — мы пробыли здесь всего десять минут — и разочарован, что её там нет.

Я знал, во что ввязываюсь, когда принял приглашение Петруччо присоединиться к его товарищеской игре, вспомнив, что Джульетта сказала, что он играет именно здесь, прямо за её домом. Я сказал себе, что справлюсь с этим, чувствуя её рядом, зная, что, по словам Петруччо, она и её сёстры часто наблюдают за игрой с маленького балкона квартиры, и есть хороший шанс, что они будут наблюдать и сегодня.

Но это было до вчерашнего вечера — репетиционного свидания, которое, как я сказал себе, пройдёт без сучка и задоринки, потому что я собирался просто проигнорировать и не повторять всё, что произошло с Джульеттой в воскресенье вечером.

Само собой, этого не произошло.

По крайней мере, мы не целовались снова. Это победа.

«Но ты совершенно, точно подумал об этом, чёрт возьми», — шепчет голос у меня в голове.

Мяч попадает мне в живот, выбивая из меня воздух.

— Чёрт, — кричит Петруччо. — Извини, чувак! Я думал, ты предвидел это.

— Всё хорошо, — хриплю я, подбираю мяч, веду его в дриблинге, а затем совершаю бросок с вершины трапеции. Мяч отскакивает от края корзины. — Чёрт возьми.

(Трапецией в баскетболе называется окрашенная часть поля, простирающаяся от границы поля под кольцом до штрафной линии, — прим)

Джейми ловит отскочивший мяч и отходит назад, совершая точный бросок в прыжке. Ещё один парень, с которым я познакомился на вечере игр, но с которым мы почти не общались, Хамза, выходит на площадку следующим, улыбается нам и кивает подбородком.

Я киваю в ответ.

Другой звук — на этот раз я готов поклясться, что это женские голоса — доносится оттуда же, откуда я слышал в прошлый раз. Я бросаю взгляд на балкон — снова пустой — и мысленно даю себе пинка.

Петруччо подбегает ко мне.

— Ты в порядке?

Я с трудом отвожу взгляд от балкона.

— Да. А что?

Он пожимает плечами, делая глоток из своей бутылки с водой.

— Ты просто кажешься... немного взвинченным?

Немного взвинченным. Преуменьшение века. Если бы я был взвинчен ещё больше, я бы слетел с катушек.

— Я в порядке. Просто небольшой стресс из-за работы.

Это не совсем ложь. Этот план «научись романтике, чтобы я смог очаровать свою будущую жену» напрямую связан с работой, и он определённо меня напрягает. Я потратил на это в общей сложности три дня с Джульеттой, и я готов лопнуть по швам от того, как сильно я хочу её. Я не знаю, как, чёрт возьми, мне пережить ещё два таких уик-энда.

— Хочешь поговорить об этом? — спрашивает Кристофер.

— Не-а, — я качаю головой.