Однажды влюбившиеся вдвойне пугливы - Хлоя Лиезе

Уилл останавливает грузовик перед моим домом и включает поворотники как знак аварийной остановки. Он выскакивает из машины и обходит её прежде, чем я успеваю открыть дверцу.

— Леди Джульетта, — он протягивает мне руку.

Я улыбаюсь и пожимаю её.

— Герцог Орсино. Какая галантность.

Он улыбается мне, когда я выхожу из грузовика, а затем закрывает за мной дверь. Грузовик дважды пиликает, когда он блокирует дверцы.

Я убираю руку, теперь, когда я в безопасности на земле, собираясь с духом для чинного прощания. Несмотря на то, что я так сильно хочу поцеловать его, это всё, о чём я могу думать, словно перед моим мысленным взором прокручивается фильм.

— Я провожу тебя, — говорит Уилл.

Я останавливаюсь у двери своего дома и поворачиваюсь к нему лицом.

— Ты не обязан. Сегодня вечером колени не дрожат. Даже после моей акробатической попытки сделать удар из-за спины в бильярде.

Его улыбка становится шире.

— Это было впечатляюще.

— Верно? Единственный мой успешный удар! Кто бы мог подумать.

Я смотрю на него снизу вверх, и между нами воцаряется тишина.

Я с ног до головы охвачена желанием и в ужасе от идеи о том, чтобы сделать с этим что-нибудь. Мы не говорили о поцелуе с тех пор, как он случился в прошлое воскресенье, но нам и не нужно. Мы оба знаем, что такие поцелуи — опасная территория.

Поднимается тёплый ночной ветер, кружит вокруг нас, шелестит деревьями на их аккуратных квадратиках земли, разбросанных по всему кварталу.

— Ну что ж, — говорю я, поигрывая ключами, — у нас получилось. Ещё одно отличное тренировочное свидание на нашем счету.

Уилл всё ещё смотрит на меня сверху вниз, но теперь его улыбки не видно.

— Есть какие-нибудь пожелания для меня? Ты спрашивала меня в пабе, но я забыл спросить тебя, — он расправляет плечи и выпрямляет спину, словно собирается с духом. — Будь честной. Я справлюсь с этим.

«Ты был идеален, — хочу я сказать ему. — И даже когда ты не был таким, это тоже было идеально».

Вместо этого я задумчиво смотрю на него, постукивая себя по подбородку.

— В целом, неплохое выступление. Флирт и комплименты были сильными, несмотря на фразу про картошку, — я подмигиваю, чтобы он понял, что я поддразниваю.

Он пожимает плечами.

— Я же фермер. Было слишком сложно удержаться от метафор про овощи.

— Я хотела бы обратить твоё внимание на то, что мы говорим об овощах, но я не трогаю намёк про огурец.

Его губы изгибаются, но улыбки по-прежнему нет.

— Ты не будешь трогать мой огурец?

Я борюсь со смехом.

— Ты не смог удержаться от своих овощных метафор. Я не смогла удержаться от небольшого намёка о том, что не стоит увлекаться намёками. Мы оба ещё работаем над собой.

Уилл медленно кивает.

— А как насчёт игр в дартс и бильярд? Что ты об этом думаешь?

— По-моему, всё прошло неплохо. Хотя, может быть, стоило позволить девушке выиграть партию в бильярд — у неё хрупкое самолюбие.

Улыбка наконец возвращается.

— А я-то подумал, что ей бы не понравилось, если бы она узнала, что я сдерживаюсь.

«Мне бы не понравилось, — думаю я. — Мне понравилось, что ты не скрывал свою сильную сторону, даже если это не было моей сильной стороной».

Я смотрю на него снизу вверх, и мне не следует этого делать, но это так тяжело — заканчивать эту ночь, когда я этого не хочу. Вести себя как можно лучше и не обращать внимания на бушующий во мне жар, когда мы смотрим друг другу в глаза.

Внезапно ветер меняется, воздух становится прохладным и проникает сквозь мои рваные джинсы, что становится шоком для моей разгорячённой кожи. Я рефлекторно вздрагиваю.

— Давай отведём тебя внутрь, — говорит Уилл.

Мгновение я колеблюсь, затем заставляю себя улыбнуться.

— Окей, — повернувшись, я отпираю дверь. Уилл открывает её для меня и следует за мной в вестибюль, сокращая расстояние между нами, когда он открывает передо мной и внутреннюю дверь. — Спасибо, — говорю я ему, — спокойной ночи...

— Джульетта.

Я замираю, затем поворачиваюсь к нему, молясь, чтобы выражение моего лица не выдало, как сильно я хочу прямо сейчас взобраться на него, как на дерево, и затащить к себе домой.

— Да, Уилл.

Он прочищает горло.

— Поскольку это наше второе тренировочное свидание... просто для протокола, гипотетически, я бы хотел поцеловать тебя на прощание.

Меня простреливает разрядом жара. Я хватаюсь за край двери, которую он придерживает открытой, я в ловушке его большой руки, упирающейся в дверь, а его широкая грудь так близко к моей.

— Я думаю... это было бы уместно. Гипотетически.

Уилл опускает голову, его голос становится мягче.

— Я бы, конечно, сначала спросил.

— Угу, — выдавливаю я из себя. Я закрываю глаза, потому что не могу смотреть на него, потому что если я это сделаю, то схвачу его за воротник и прижмусь губами к его губам. Моё сердце бешено колотится, я теряю рассудок от желания.

— Но, — говорит Уилл, и он так близко, что его тёплое дыхание касается моего виска. — По причинам, которые, я знаю, очевидны для нас обоих с прошлого воскресенья, я этого не сделаю. Просто знай... если бы я это сделал… Я бы поцеловал тебя на ночь так крепко, что ты бы увидела звёзды.

— Окей, — выдыхаю я. Мои колени подкашиваются. Я крепче хватаюсь за край двери и напрягаю свои хлипкие конечности, намереваясь быть сильной. Уилл показывает мне, что может противостоять этому. Если Уилл может сопротивляться этому, я тоже смогу.

На самом деле, я хочу показать ему, что могу сделать даже больше, чем просто не поцеловать его на ночь. Я могу платонически обнять его и просто уйти.

— Тогда как насчёт объятий? — предлагаю я, открывая глаза и заставляя себя мило улыбнуться.

Уилл молча смотрит на меня сверху вниз. Затем он подходит ближе, так что дверь ударяет его в спину.

— Я могу это сделать.

— Отлично. Я тоже, — я обвиваю руками его шею и, пытаясь сдержать