Развод. Последний приказ - Анна Риман
Тот самый, который он бросил на стол перед уходом.
Я взяла его двумя пальцами и сунула в ящик к старым квитанциям и батарейкам. Потом открыла телефон и полезла искать, как вообще меняют замки. Оказалось, ничего сложного. Нужно снять личинку, измерить, купить новую.
По крайней мере, так выглядело на видео.
Чай сделать не успела. Телефон зазвонил, когда я уже стояла перед зеркалом и пыталась застегнуть блузку непослушными пальцами.
Адвокат.
— Наталья Олеговна, доброе утро. Есть новости.
Сердце неприятно дернулось.
— Какие?
— Максим Викторович согласился на нашу сумму.
Я медленно опустилась на край кровати.
— Серьезно?
— Да. Документы подготовим сегодня. Похоже, с кредитом у него всё действительно плохо. И, думаю, он понял, что напрямую через вас этот вопрос уже не решит.
Несколько секунд я просто молчала, глядя в стену.
Вот так, значит.
Столько нервов, разговоров, скандалов, а закончилось всё цифрами в документах и срочно понадобившимися деньгами.
— Наталья Олеговна?
— Да. Я поняла.
— Тогда готовьте паспорт и деньги. Остальное беру на себя.
После звонка стало тихо, и усталость навалилась разом. Словно внутри наконец отпустило что-то, что держалось месяцами.
На работу я приехала ближе к обеду.
Москва жила своей жизнью. У перехода ругались две женщины, курьер на велосипеде едва не въехал в автобус, из такси гремела музыка. Ещё вчера всё это раздражало до зубного скрежета. Сегодня — просто мелькало мимо.
В отделе со мной здоровались уже без той осторожности, что появилась после проверки и командировки. Люди быстро привыкают к чужим проблемам, особенно если понимают, что ты не развалилась.
На столе лежали документы, мигала почта, возле монитора кто-то оставил распечатку с пометками от Ивана Семеновича.
Работа неожиданно пошла нормально. Без ступора и бесконечного перечитывания одного абзаца по пять раз. Даже это казалось маленькой победой.
— Наташ.
Ирина стояла возле стола с сумкой в руке.
Беременность её не украсила, как любят писать в женских журналах. Просто лицо стало круглее, походка тяжелее, а характер — еще вреднее.
— Пойдем поедим.
— У меня куча работы.
— Работа никуда не денется. А я скоро уйду в декрет, и тебе потом даже поругаться будет не с кем.
Через пятнадцать минут мы уже сидели в маленьком кафе за углом. Ирина заказала себе сырники и чай, мне — салат, потому что, по ее мнению, кофе без еды был прямой дорогой к гастриту.
— Выглядишь лучше, чем перед отъездом, — заметила она, размешивая сахар.
— Спасибо, наверное.
— Это был комплимент. Не привыкай.
Я усмехнулась и сделала глоток кофе.
— С квартирой, кажется, разобралась. Максим согласился на выкуп.
Ирина даже ложку опустила.
— Да ладно.
— Кредит его прижал.
— Ну хоть где-то ему жизнь по голове дала.
Смешок вырвался сам собой.
— А ты чего такая кислая тогда?
Хороший вопрос.
Я покрутила чашку в руках.
— Не знаю. Думала, легче станет.
— А стало?
— Странно как-то.
Ирина понимающе кивнула.
— Потому что это не про квартиру. Ты не шкаф делишь. Там половина жизни закопана.
От её слов неприятно кольнуло под ребрами.
— Красиво сказала.
— Сама в шоке.
Некоторое время говорили про работу. Про Иркин декрет, новый проект и Ивана Семеновича, который опять замутил какие-то перестановки.
— Если повышение дадут, возьмешь? — спросила Ирина.
— Возьму.
— А север?
Пальцы крепче сжались на чашке.
— Закончу там всё и вернусь.
Ирина прищурилась поверх кружки.
Слишком внимательно.
— Ну что, тихоня, рассказывай.
— Что рассказывать?
— Да брось. Даже до нас уже слухи дошли про тебя и местного аборигена. Как его там… Волков?
Глава 54
Ирина замерла с чашкой у рта и довольно прищурилась.
— Волков? — переспросила я. — Вы там совсем без работы сидите?
— У нас работа как раз кипит. Поэтому слухи доходят свежие, горячие. Почти как эти сырники.
— Никаких слухов быть не может.
— Конечно. Ты же у нас образец добродетели и дисциплины. Поехала в командировку, развелась, выкупила квартиру у бывшего мужа, поселилась у местного начальника. Вообще ничего интересного.
Я чуть не подавилась кофе.
— Не поселилась, а переночевала. У меня окна выбили.
— Угу.
— И вообще, это было вынужденно.
— Конечно.
— Ирина.
— Что Ирина? — она развела руками. — Я тебя знаю сколько лет? Ты про мужчин обычно говоришь так, словно читаешь инструкцию к принтеру. А про этого своего Волкова даже злишься иначе.
— Он не мой.
— Значит, всё-таки Волков.
Отпираться было глупо, но и сдаваться я не планировала. Взяла вилку и ткнула в салат. Есть не хотелось совсем, но чем-то надо было занять руки.
— Он нормальный человек. Помог в сложной ситуации.
— Нормальные люди помогают разово. А ты сейчас сидишь с лицом, как у школьницы, которую поймали с запиской.
— У меня лицо женщины, которая спала три часа и утром узнала, что наконец может выкупить квартиру.
— Нет. Это было лицо пять минут назад. Сейчас другое.
Захотелось встать и уйти. Не потому что Ирина перегибала. Наоборот. Она попала туда, куда лучше бы не лезть.
— Ничего не было, — добавила я тише.
— Я не спрашивала, было или нет.
— Вот и не спрашивай.
Ирина на секунду перестала улыбаться. Отложила ложку, подвинула чашку ближе к себе.
— Наташ, я не из любопытства.
— А из чего?
— Потому что ты про него совсем не так говоришь.
Салат на вилке так и остался нетронутым.
— Как?
— Живее.
Слово прозвучало неприятным. Не обидным, нет. Просто слишком точным. Я опустила вилку обратно на тарелку и посмотрела в окно. За стеклом парень в светлой куртке что-то объяснял девушке. Она обиженно отвернулась и достала телефон. Обычный день. У всех свои беды, звонки, дела.
— Не придумывай, — возразила я.
— Ладно, — легко согласилась Ирина. — Не буду. Давай про работу.
Она помешала чай и перешла на деловой тон:
— Иван Семёнович правда хочет тебя продвинуть?
— Пока это только разговоры.
— Но ты же понимаешь, что он не просто так говорит?
— Понимаю.
— И что думаешь?
— Если предложат — соглашусь.
— Ну да. Квартира почти закрыта, впереди повышение. Ты же этого хотела.
Вот тут стало совсем неприятно.
Всё звучало правильно. Москва, квартира, работа. Почти нормальная жизнь, которую я так долго пыталась собрать обратно, наконец начала складываться.
— Хотела, — ответила я.
— А лицо такое, будто я тебе приговор зачитала.
— Просто устала.
— Все устали. Не все при этом таращатся в салат.
— Ты сегодня особенно добрая.
— Беременность. Говорят, женщины становятся мягче. Видимо, не мой случай.
Я всё-таки усмехнулась.
Ирина доела сырник, вытерла
